— Так, — поправив очки и с ловкостью фокусника раскрыв талмуд, произнес незнакомец, — будем регистрироваться.
В руках странного бухгалтера возникла перьевая ручка, подозрительно смахивающая на китайский аналог известного «Паркера».
— Пол, фамилия, имя, отчество, адрес прописки или регистрации, — забубнил мужчина, готовясь вносить данные в раскрытый гроссбух.
— Какая еще регистрация? — вырвалось у меня.
Незнакомец посмотрел неодобрительно поверх очков.
— Обычная. Если на заработок или по делу какому, должна быть регистрация. Ну или прописка, если лимита со стажем…
— Какая такая лимита! — рявкнул раздраженно. — Вы что себе позволяете⁈ Да я вас…
Вмиг проснувшийся праведный гнев требовал выхода. Пальцы как-то сами сжались в кулаки, тело качнулось вперед, силясь встать с песочка.
— Семен Петрович, прекратите человека нервировать! — раздалось за спиной.
Взлетев, как ракета, развернулся на голос. Миловидная женщина в длинном черном платье и старомодной темно-бордовой шали, накинутой на плечи, смотрела спокойно. Зеленые глаза лучились добротой. Седые волосы собраны в тугой пучок на затылке. На ногах черные ботики, вышедшие из моды лет 20 назад. Типичная училка на пенсии.
— Ты бы, Петрович, еще дату смерти спросил, — через мою голову обратилась дама к бухгалтеру.
— Не стоит волноваться, — продолжила уже мне, — Семен Петрович пошутил с пропиской.
— Ничего не пошутил, — раздалось сердитое за спиной.
— А я говорю, пошутил! — произнесла дама с нажимом. — Твои шуточки кого угодно до инфаркта доведут.
Сзади снова что-то забубнили, но уже неразборчиво.
— Вы не переживайте, Семен по натуре добрый, но иногда… его заносит. — Дама многозначительно посмотрела мне за спину.
Бурчание стало еще тише.
— Спасибо, успокоили, — проговорил облегченно. — А то как-то страшновато… ночь, кладбище и один. Вы не знаете где тут выход?
— Конечно, знаю. — Ответила дама. — Вам показать?
— Да, покажите! — затараторил радостно. — Мне домой надо как можно быстрее. Понимаете, родные ждут… а я тут, на кладбище.
Женщина понимающе кивнула.
— Не знаю, как тут оказался, но задерживаться не могу…
За спиной вновь забурчал Семен Петрович.
— Идемте.
Дама протянула ко мне руку, делая пару шагов навстречу.
Слова благодарности застряли в горле. Кожа вмиг покрылась мурашками, а ноги сами сделали большой шаг назад. Глаза дамы округлились, на лице застыл немой вопрос. Быстрого ответа ждать не приходилось, в душе творился кавардак. Волосы на голове усердно играли в «Море волнуется раз…», вспоминая движения виденного в детстве метронома. Да и как тут не волноваться? То, что дорожка на кладбище песчаная — это нормально. То, что пожилая женщина не оставляет после себя следов, тоже могу с натяжкой принять. Но перемещаться, не двигая ногами… Мишка Джексон со своей лунной походкой отдыхает.