— Новенькое? — раздалось в кладбищенской тишине.
Не приведи господи, даже днем на погосте оказаться. Лучше его стороной обходить буду, чем соглашусь на бесплатную экскурсию по могилам знаменитых, и не очень, людей. Да и на платную не соглашусь. И даже за деньги, если давать будут что б пошел, все равно откажусь. Здоровье, знаете ли дороже.
— Эй, новенькое! — повторилось где-то рядом.
Да что ж такое! Мало того что ночь, кладбище, луна, так еще и голоса какие-то. И что это я, приличный человек, ночью на кладбище делаю? Надо руки в ноги и сматываться отсюда побыстрее. Где тут ближайший выход?
— Да куда ты, болезное! — раздалось вслед. — Там замок, ворота, хрен пропустят.
На фиг, на фиг, голоса всякие. Быстрее деру. Так и друг-инфаркт в гости заглянет. И правильно, надо сказать, сделает. Ему самое то — с экстремалом тесное знакомство свести. А там, глядишь, и дорога на кладбище родной покажется.
Дзинь — отозвалась цепь на воротах. Меня откинуло вглубь аллейки, да так, что пролететь пришлось метров пять, не меньше. В голове зашумело, забегали наперегонки искорки. Сижу на пятой точке, отдыхаю, жду, когда мысли с чувствами вместе соберутся.
Хорошо, что все имеет свой конец. Вот и свето-шумовое представление на нет сошло. Правда, финал не понравился. А как иначе, если сидите вы среди кладбищенской аллейки, в небе полная луна, перед вами чугунные ворота, закрытые на пудовый замок. Ковка ажурная, глаз не оторвать. Были б деньги, на даче такую красоту завести — самое то. И вот за этой чугунной красотой — такая желанная и притягательная свобода. Та же песочная дорожка, но уже с большими, ярко горящими фонарями. А чуть дальше виднеется шоссе, по которому время от времени проезжают машины. Появляются нечасто, как-никак глубокая ночь, но они есть — факт. И ведут их живые люди. А я тут, на кладбище, сижу на дорожке и пялюсь на решетку, не в силах её преодолеть.
Тошно-то как!
— Эй, люди-и-и-и! Помогите кто-нибу-у-у-у-удь! — вырвалось у меня в ночную пустоту.
— Чего орешь-то? — раздалось за спиной.
Меня аж подбросило…
Мужчина лет за пятьдесят стоял посреди дорожки. В свете фонарей поблескивали круглые очки в дешевой металлической оправе. Небольшая лысина лишь подчеркивала солидный возраст незнакомца. Черные, видавшие виды брюки с заметными пузырями на коленях и засаленными краями карманов ненавязчиво просились в химчистку. Темная жилетка, синяя рубашка не первой свежести и черные нарукавники делали мужчину похожим на бухгалтера или даже, скорее, на счетовода. Особенно усиливала сходство толстенная амбарная книга, зажатая подмышкой.