Тишина. Внезапная, оглушительная, звенящая тишина, ворвавшаяся в квартиру после шквала эмоций. Гул голосов из телефона сменился гулом собственной крови в ушах. Гнев, кипевший секунду назад, схлынул с невероятной скоростью, оставив после себя… пустоту. Невероятную, тяжелую, ватную пустоту. И странное, почти неестественное спокойствие.
В этой тишине, под аккомпанемент собственного усталого дыхания, закралась невероятно соблазнительная мысль, проскользнувшая как холодный луч луны сквозь щель в ставне:
«А может… послать все к черту? И Славика… в том числе?»
Мысль висела в воздухе, огромная и невесомая одновременно. Баннер с блестками и черепами, фальшивый сертификат на тату «Солнышко» на лоб… Вдруг это все казалось нелепым, утомительным театром абсурда? Вдруг проще… просто уйти? Оставить его с его «бро» и золотой рыбкой вместо памяти?
Где-то внизу, у подъезда, пропищала сигнализация. Алиса не открыла глаз. Она сидела в кресле, откинувшись, слушая звенящую тишину и этот странный, незваный покой, который был страшнее любой ярости. Война была объявлена, орудия заказаны… но внезапно захотелось сложить оружие и просто… выдохнуть. Навсегда.
Звонок в дверь — резкий, настойчивый — вырвал Алису из омута странного спокойствия, в котором она утонула. Она моргнула, удивленно оглядев комнату. Сколько она просидела так, в кресле, слушая тишину и крамольные мысли о бегстве? Часы показывали почти десять. Время текло, как сироп, когда решаешь судьбу отношений.
Быстрым, почти автоматным движением она поднялась, отряхнувшись от остатков созерцательного ступора, и подошла к двери. Открыла.
За порогом стоял молодой парень-курьер, державший свернутый в рулон баннер и увесистую коробку. Он выглядел так же устало, как будто развозил не заказы, а собственные нереализованные амбиции.
— Ваш заказ, баннер с… украшением, — пробормотал он, заглядывая в накладную с выражением человека, видевшего всякое, но блестки и светящиеся черепа все равно вызывали легкий диссонанс.
Алиса поблагодарила, расплатилась, щедро добавив на чай — месть требует финансирования, и пожелала ему доброго вечера с такой неестественной бодростью, что парень на секунду задержался, словно ожидая подвоха. Дверь закрылась. Алиса осталась наедине с орудием своей публичной казни Славиной репутации.
Теперь главный тактический вопрос: где развернуть знамя позора? Увидеть его, только зайдя в квартиру? Банально. Слишком интимно, не та публичность. Нет, нужно место стратегическое. У подъезда. Чтобы он, подходя с утренней головной болью и чувством вины размером с КамАЗ, увидел свое предательство за три квартала. Чтобы соседи, выгуливающие собак и идущие за хлебом, прочитали и прониклись. Чтобы даже почтальон запомнил дату. Идеально!