Пылинки танцевали в луче утреннего солнца, пробивавшегося сквозь жалюзи в маленьком кабинете Алисы. Она сидела за столом, заваленным бумагами, но ее взгляд был прикован к знакомому тексту в папке перед ней. Губы шевелились беззвучно: «…сознавая всю ответственность шага, который вы делаете сегодня…». Она знала эти слова наизусть, как молитву. Провела сотни, если не тысячи церемоний за годы работы регистратором в этом ЗАГСе. Но каждый раз, перед тем как выйти к новой паре, она перечитывала их. Это был ритуал, талисман, придающий ей уверенности и напоминающий о важности момента – даже если для нее самой этот момент все откладывался.
Дверь с скрипом распахнулась, нарушив тишину и поток пылинок. В кабинет впорхнула Маша, ее коллега и ближайшая подруга. Черные, как смоль, волосы были собраны в небрежный, но эффектный хвост, подчеркивая скулы и насмешливые карие глаза.
— О боже, Алис! — Маша шумно вздохнула, упирая руки в бока. — Сколько можно это повторять? У тебя же это в подкорке вбито! — Она подошла к столу и с преувеличенной театральностью закатила глаза. — Ну скажи честно, сколько ты уже этих «счастий навек» провела? Тысячу? Две? Так что давай, хватит! — Быстрым, почти воровским движением Маша выхватила папку из рук Алисы и швырнула ее на соседний стол, где она приземлилась рядом с горой других папок. — Отдыхай! А лучше — рассказывай! Как там твои дела со Славиком-милавиком? — Маша лукаво подмигнула, усаживаясь на угол стола. — Когда уже я вам буду проводить вашу церемонию? Моя очередь регистрировать подруг настала, а ты все топишь!
Алиса невольно раздраженно закатила глаза в ответ. Этот вопрос висел в воздухе между ними уже года три как минимум.
— Маш, ну что ты как заезженная пластинка? — вздохнула Алиса, откидываясь на спинку стула. — Не зовет он меня замуж, и все тут. Что я могу сделать? Силой тащить под венец? Он хочет сначала «на ноги встать», карьеру сделать, квартиру получше… Ты ж знаешь.
Маша фыркнула, и ее смех прозвучал язвительно и резко в тишине кабинета.
— На ноги встать? — Она изобразила преувеличенное изумление. — Он что, инвалид у тебя, дорогая? Десять лет вместе — и он все «встает»? Может, ему костыли купить или инвалидную колясочку, раз процесс такой затяжной? Или он встает как балерина — на пуанты? Надолго?
Алиса невольно скривилась, передразнивая гримасу подруги.
— Очень смешно. Не надо торопить события, — парировала она, стараясь говорить ровно. — Все будет. Всему свое время.