— Умно. — я изобразил аплодисменты: — Сами придумали, или подсказал кто? А словом «изъял» вы намекаете на меня? Я правильно понял?
— Я ни на кого не намекаю. — покраснел от злости прокурор.
— Ну тогда и ладушки. Так вот, прошу приобщить к материалам дела объяснение врача — гинеколога Давидович Якова Леонидовича, который якобы выдал все эти справки, что находятся в деле. В этом объяснении доктор написал, что знать не знает потерпевшую, на учете она у него не состояла. Печать доктора лежит у него на столе, ей мог воспользоваться любой в тот момент, когда доктор выходил из кабинета. А в регистратуре печать учреждения вообще ставят не глядя, что за бумажку им подсовывают.
Вывод напрашивается очевидный — настоящими в этих документах являются только печати.
— Почему это объяснение не было предоставлено следователю во время производства предварительного следствия? — судья судорожно листала бумаги в папке, судорожно пыталась найти в уголовном деле хоть что-то, опровергающее мои слова.
— А почему следствие игнорировало мох ходатайства о проверке медицинских бумаг? Там в деле восемь моих ходатайств с этой просьбой, все проигнорированы.
— Но вы, в данном случае, лицо заинтересованное…
— Даже не спорю. — оборвал я судью: — Только следствие меня не слышало, пришлось все делать самостоятельно.
— Какое мнение у участников процесса о возможности приобщения данного документа к материалам дела? — судья нацепила на нос очки и обвела всех вопросительным взглядом.
— Прокуратура против приобщения. Нам неизвестен кто и при каких обстоятельствах писал этот документ. — вылез первым со своим мнением «прокурорский».
— На усмотрение суда. — мой «защитник», как-то, совсем меня не защищал.
— Я против. — пискнула Беляева.
— Учитывая мнение участников процесса, суд выносит определение — в приобщении предъявленного подсудимым документа к материалам уголовного дела отказать.
Глава вторая
Январь одна тысяча девятьсот девяносто второго года.
— Подсудимый, вы объясните, чем вы недовольны? — воззвала к моему разуму председательствующая судья: — При такой тяжкой статье, отделались, можно сказать, легким испугом. А вы здесь пытаетесь доказать, что против вас всемирный заговор составлен. Какой смысл потерпевшей на вас наговаривать?
— Смысл прямой. Отомстить за то, что я посадил ее сожителя. Жить за мой счет…
— Каким образом? Вы, подсудимый…
— Она заявила иск о возмещении вреда.
— И что? Все заявляют. И, по сложившейся практике, присуждаются копейки. — председательствующая насмешливо смотрела на меня.
— Вы, уважаемый суд, забыли один момент. У нее ребенок, возможно, инвалид, нуждающийся в постоянном уходе. То есть, Беляева работать не сможет. Кто ее будет содержать? На основании решения суда, установившего мою, якобы, виновность, она предъявит гражданский иск о возмещении ее утраченного заработка, сначала до достижения ребенком трех лет, потом восемнадцати, а потом пожизненно. В итоге что? Получится, что я всю жизнь буду работать на это семейство.