— Влад, прекрати, он почти ровесник Буру.
— Но Бур – отец. Блядь…час от часу не легче. Может убить его – ни забот, ни хлопот.
— Можно, — глядя на мой живот, промычал Белогор.
Похоже теперь моих мужей переклинило.
Я, применяя ведьмовские заклинания и всю безграничную любовь, успокаивала мужей.
Через пару часов их потихоньку отпустило.
Нас закидывал письмами дракон, мы их не читали, я кое-как уговорила мужей ничего не предпринимать, ссылаясь на то, что они сами должны понимать, что значит истинность. Мы решили письма отдать потом нашей дочери, там все слова для неё.
Когда срок был семь недель, я почувствовала дочерей. Они за эти дни переплетались магиями, становились одним и каждой…
Я вышла из ванной, как обычно обнаженная, живота еще не было видно, встала напротив мужей.
— Ты прекрасна, моя Зеленоглазка…ты становишься с каждым днем всё красивее…я обожаю тебя.
— Пташка моя, ты такая красивая, — Белогор сел на пол, целуя мои колени, поднимаясь выше, целуя живот.
Замер. Прижался ухом, нежно меня обнял, слушал.
Влад смотрел мне в глаза, я кивнула, он сглотнул шумно.
— Там есть медведица маленькая…не может быть…Стеша, как такое возможно…
Влад медленно опустился на колени, прижался тоже к животу:
— Малышки какие, сердечки слышу, там одна с рожками и хвостиком, Стеша…
Влад плакал…
У Аглаи на свадьбе мы узнали, что она носит под сердцем тоже троих детей: дракончика и двух волчиц.
Когда ведьма сказала мужьям пол малышей, Гора откачивали…Он мечтал о детях, а тут — дочери!
Для мужчин в Велионии отцовство – это дар, подарок Богов, мы с Аглаей это уже поняли. Для женщин, воспитанных на Земле, это было непривычно, мягко казать.
Беременность давалась мне легко, мои доченьки меня берегли, я расцветала. Животик был аккуратным, и на последнем — пятом месяце, он был меньше, чем с двумя сыновьями во время первой беременности.
Бьорн и Асмуд ждали сестер, смастерили им поделки.
Мы приготовили детские. Я замечала, что Мариша часто улыбалась, раскладывая бельё для малышек. Ждала их, да. Блэк терся часто о мой живот, урчал, я таким узнавала его впервые.
Влад поделился ночью: с рождением дочери-демонессы он не будет слышать Блэка, фамильяр будет служить ей.
Я сидела во дворе нашего дома, Влад и Белогор отчитывали сыновей. Мальчики стояли, насупив носы, опустив головы, но я знала, что они вину не чувствуют, замышляя ещё что-то.
Бьорн и Асмуд собрали волчат в стае и устроили «темную» волчице Варке, потому что она злая – так пояснили дети. Волчата во главе с нашими зачинщиками подпалили ей колеса у телеги, на которой она возила яблоки на рынок. На горе колесо отвалилось, и телега покатилась со склона вместе с волчицей. Она ругала их «на чём свет стоит», а дети заливисто хохотали на всю стаю, удирая врассыпную.