— Я прилетел по другому вопросу, — тихо вздохнул и сложил руки в замок. – Ваши родители, Кристиан… — я замялся, подбирая слово.
— Любили друг друга? – помог Кристиан, улыбаясь глазами. Я кивнул.
— С моими же законами я совсем позабыл, что такое понятие, как любовь, вообще существует, — виновато ответил я.
— Ничего, господин Ца-Дар. Мои родители действительно очень любили друг друга. Осмелюсь даже сказать, что любовь — не совсем подходящее слово для их отношений. Это было нечто волшебное и невероятное, — с тихой грустью произнес Кристиан, смотря мимо меня. – Они всегда были одним целым. Никогда не думали каждый о себе, не принимали решений по отдельности, понимали друг друга с полувзгляда. Они так гармонично дополняли друг друга… Тандем, не иначе. Отец не мог долго находиться без матери. Даже сутки в разлуке выносил с трудом: не спал, был подавлен и опустошен, а когда встречал её, обнимал так, словно целую вечность не видел. Гладил по волосам, нюхал и ласково приговаривал: «ты моя душенька». Я смотрел на них и думал: вот вырасту, и у меня так же будет. Обязательно так же — душа в душу… — Кристиан умолк, переводя дыхание. Я потянулся за водой, немного выпав из реальности. История тронула пыльные струны моей души, пробудила сердце от спячки. Стало невыносимо обидно за Макрина, за Кристиана и ещё многих других ифритов, которые вынуждены заключать обязательные союзы. Нет, я помню причины, по которым родились эти законы. Но почему-то вдруг подумалось, что ифриты за тысячу лет изменились и пора менять устаревшие правила.
— Когда мать убили, отец не проронил ни слова. Он вообще перестал говорить: не бился в истерике, не злился, не кричал, ни одна эмоция не отразилась на его каменном лице. Он словно умер вместе с ней… Таким пустым я никогда его не видел. Взгляд потух, лицо осунулось, он разом стал седым и серым. А через день скончался. Мне он оставил записку: «Прости… я не смог… позаботься о брате…» — наконец Кристиан закончил говорить и я вздрогнул от звука собственного сердца: так громко оно билось в груди.
— Спасибо, — пересохшими губами прошептал я, выпив всю воду. – Скажи, остались какие-нибудь вещи твоего отца? Я не знаю, что конкретно ищу, но, может, он вел какие-то записи?
Кристиан ответил, не задумываясь.
— Я сохранил полностью его кабинет и ничего там не трогал. Если что-то и есть, то только там. Все эти годы я никого туда не пускал и всегда сам там убирал. Могу вас проводить. Буду рад, если чем-то смогу помочь, — как всегда вежливо и учтиво отозвался Келер.
— Да, буду очень благодарен, — я поднялся и дождался, пока Кристиан достанет из сейфа простой ключ от кабинета.