Что значит слепок души и как перестроилась моя нервная система за эти четыре месяца, я не знал. Поймав взгляд брата, я еле заметно покачал головой, давая понять, что здесь я говорить ни о чем не хочу. Могу дать руку на отсеченье, что помещение прослушивается и просматривается.
— Когда меня отпустят?
— Не думаю, что это произойдет быстро, нужно провести множественные тесты и наладить обычное питание, — отвечает Саша.
— Раньше сядем, раньше выйдем, — говорю я и хлопаю брата по плечу. — А теперь рассказывай, что я пропустил, пока валялся в коме.
Звонок от Анатолия Васильевича с просьбой прибыть на место работы будит меня через неделю после выписки из стационара БОТа. Они все-таки решились, подумал я. Единственной причиной этого звонка может быть неудачная попытка учёных получить координаты информационного центра.
Быстро одеваюсь и спускаюсь во двор, где меня уже ждёт машина с логотипом Роскосмоса. Молчаливый водитель доставляет меня к зданию научного центра. Краем глаза отмечаю, что охраны стало значительно больше. Рутинная проверка документов не занимает много времени, и уже через несколько минут я вхожу в лабораторию. Там меня встречает Анатолий Васильевич в компании трёх незнакомых людей.
— Познакомьтесь, — говорит он, указывая на человека на вид слегка за 60. — Это Андрей Сергеевич, руководитель научного отдела. Это Петр Валерьевич, — он указывает на крепкого сложения мужчину лет 40, — начальник охраны. И Александр Иванович, ведущий специалист по программе освоения Солнечной системы.
Оказывается, у нас есть и такая программа. Как далеко смотрит страна: только недавно основали первую колонию на Луне и тут уже освоение Солнечной системы.
Я жму всем руки и ожидаю продолжения. Начинает научник:
— После вашего перевода стало очевидно, что создателем этого сигнала является внеземная форма жизни. Руководство страны поставило задачу…
Дальше я не слушал, было понятно, что сейчас будет произнесена пафосная речь о необходимости ради страны, естественно, собрать волю в кулак и работать…
— У меня есть условие, — перебив патриотический монолог профессора, сказал я.
Научник замолчал и покосился на высокое начальство. Анатолий Васильевич переводит взгляд на меня и вопросительно поднимает бровь. От волнения в горле встаёт ком, но я все-таки умудряюсь сглотнуть и произношу:
— Сколько бы ни было мест, лечу я и мой брат. И это не обсуждается, — уже громче и увереннее произношу я, когда замечаю, что начальник открывает рот, чтобы начать спорить. Я лечу в космос!
Координаты указывали на спутник Нептуна — Тритон. Добирались мы до него 11 месяцев. И это еще, как я выяснил за мои пять лет подготовки, очень быстро. В БОТе разработали межпланетный двигатель, способный развивать колоссальное ускорение при минимальных затратах топлива. Как им это удалось, — естественно, тайна корпорации. Мне пытались объяснить приблизительно, на пальцах, после подписи кучи бумажек о неразглашении, принцип действия. Я честно пытался вникнуть, но после одиннадцатого использования слова квази нано какая-то там непонятная научно-яйцеголовая хреновина лекторы меня потеряли. В общем, незнание принципов работы не помешало нам с братом долететь на этом квазихреновом двигателе до цели.