И тут он действительно проснулся. Глаза вспыхнули льдом, губы поджались, ноздри задергались.
— Кто ты такая?! — прохрипел он, шарахаясь от меня. Да так и слетел с кровати. Завалил стойку с лекарствами, тумба, в которую он вцепился, накренилась и тоже рухнула набок.
Николас, неуклюже водя ладонями, пробил купол и рухнул лицом вниз в одной больничной сорочке на каменный пол. И голый зад выставил. Да так и затих.
Я вальяжно поднялась с койки, подошла к голозадому альену и не удержалась, пнула его в бочину носком сапога, самодовольно ухмыльнулась. Приятно.
— Морайна Сторм, — склонившись над его телом, произнесла я вкрадчиво. — Младшая сестра Либби, которую ты, тварь поганая, два года назад убил в академии, за что никак не поплатился, — подобралась я еще ближе к его уху, чтобы наверняка запомнил мой голос. — Я видела тебя на похоронах, Никс Траум, хорошо изучила твою смазливую рожу. Вернись обратно в застенье. Мой тебе совет. Или я тебе устрою вечное пламя в застенках Конкорда, — схватила я его за волосы и дернула вверх, запрокидывая голову мужчины.
Он был без сознания.
— Вот скотина, — выругалась.
И для кого я старалась? Целую речь произнесла.
Тяжело вздохнув и выпустив волосы Никса из захвата, я на свой страх и риск вышла в коридор. Благо сразу наткнулась на лекарку.
— Там у вас это… Траум очнулся. На полу валяется. Надо бы поднять.
Девушка сначала опешила, а потом кинулась в сторону палаты Никса.
Нихрена. Даже умереть не получилось достойно.
Устроили суматоху вокруг меня, словно я — старинный экспонат. До поздней ночи трещали. Лекарки, сестрички, целительницы, мастера и магистры, Луиза — наша мама-лекарь, даже ректор Астэрон прибежал, запыхавшись, внезапно с ребенком на руках. Малец заливался в истерике.
Чего они все всполошились? Орут, кричат, спорят.
У меня башка от такого шума взрывалась. Хорошо хоть тело слушалось, ненавистная магия излечила, хоть чем-то помогла, наполнила до краев. Все, что я выжал в лабиринте на ловушку, двукратно вернулось.
Мне нужна тишина и уединение, я физически не мог находиться среди других теперь.
— Ну все… — я поднялся с кровати. Больничная сорочка распахнулась, открыв мой обнаженный пах, и все зрители разом отвернулись.
Только малец смотрел на меня и ревел белугой. Чернявенький такой, с сизыми огромными глазюками.
Я легонько щелкнул его по носу и, минуя толпу, пошел к себе.
Шум в ушах был такой, что я особо не разбирал, что мне орут в спину.
Кто-то пытался остановить, но я отмахнулся и прямо так, в сорочке, пошел в жилой корпус. На центральной лестнице свернул налево и поднялся на третий этаж. Ключ я никогда не носил с собой, вечно теряется, у моей двери есть секрет.