Я прильнула к неподвижному, но теплому телу еще сильнее. Отметила, что оно большое и крепкое. Точно мужское. Лицо в горячке побега разглядеть не успела. А сейчас под одеялом так и подавно не знала, к кому меня занесло.
Ой!
Моя рука уперлась во что-то вздыбленное и как камень твердое.
Я так и застыла в страхе с ладонью, занесенной над пахом незнакомца.
Вот пропасти серные! Хоть бы он не проснулся и меня не выдал!
— Морайна! Я все равно тебя найду! За все ответишь, сучка!
Я услышала шаги Жейны совсем близко, кажется, она начала брать штурмом купол.
Вот же падаль!
Зашевелилось одеяло над моей головой. Кажется… это конец.
В отчаянии, чтобы спастись от неминуемого избиения, я уже без стеснения прижала отяжелевшую ладонь к паху мужика и второй рукой потянула из себя алую нить невидимости. Зажмурилась и веки заалели яркими вспышками перед глазами.
— Ага!
Я ощутила, как слетело одеяло и испуганно посмотрела на эртинку.
Она нахмурилась, почесала затылок и вышла из купола.
Поразительно! Мы с пациентом исчезли вместе! Я видела лишь его призрачный силуэт на кровати.
А когда Жейна с шавками ушли и магия рассыпалась, я чудом не вскрикнула.
Меня обожгло серебром. Нити холодной магии, что исходили от мужчины, сомкнулись на моей шее и проникли в глотку, спустились ниже, замораживая грудь до противной боли. А потом вдруг все испарилось.
Только тогда я сполна вгляделась в лицо человека, рядом с которым спряталась. Это было очень знакомое лицо. Ненавистное лицо, то самое, что не раз являлось мне во снах после похорон сестры.
Николас Траум!
Его глаза распахнулись, и черные провалы, настолько темными были его радужки, они сливались с широкими зрачками, уставились на меня.
А рука так и примерзла на его паху.
Солгар, надо бежать!
Я дернулась в попытке соскочить с постели.
Но сильные руки вцепились в плечи и одним легким движением перевернули, подмяв под себя.
— Да… хочу тебя… — прохрипел он, склоняясь.
У меня глаза на лоб полезли. Что несет этот отмороженный?! Да я вообще думала, что он давно сдох, после того, как высосал из моей несчастной сестры всю магию, чем загнал ее в могилу.
— Забейся в угол, слизняк. Здесь тебе ничего не светит. Разошелся! Ты смотри, — прошипела я и вцепилась в его острые скулы ногтями, а то слишком близко над моими губами завис.
Николас моргнул. Тряхнул головой, отросшие и безобразно остриженные волосы упали на высокий лоб.
— Либби… что ты ломаешься?.. — пьяно пролепетал он. — Поцелуй же! — и вновь приблизился, позволяя проколоть его кожу, словно он совсем ничего не чувствует.
— Эй! Болящий! Приди в себя. Какая в пропасть Либби? Ты убил мою сестру, альен поганый! — залепила я ему отрезвляющую, с оттяжечкой такую пощечину. Аж в ушах от хлопка зазвенело. Шикнула. Больно ладошке стало. Сжала кулак у его шеи и смело заглянула в черные провалы ненавистных глаз. — А лучше вернись обратно в застенье, гори там в пламени бесконечных серных глубин, — и плюнула ему в рожу.