— Есть, — отвечаю я, потому что другого варианта нет.
За срыв мне уже известна участь, таких учеников заносят в список опасных единиц, и ставят на учёт, как это было недавно с Дорианом.
— Майор, если она сорвётся — контур может ударить по соседним. Это опасно.
— Я проконтролирую, — отвечает дракон, его голос режет воздух, не оставляя пространства для возражений.
Я не позволяю дрогнуть ни одному мускулу на лице.
Во мне не осталось страха. Только холодная, острая ненависть к Рэммелу Морстейну с привкусом железа на языке.
— Выполняйте приказ, — бросает он мне через пространство, и это звучит как последнее предупреждение.
Контур под ногами не просто дрожит. Он пульсирует, будто живое, загнанное в клетку сердце. Сосуд, переполненный до краёв моей силой.
— Курсант Лебланд, — его голос — лезвие по льду. — Снимите ограничитель. Немедленно.
Это публичная казнь. При всех.
“Зачем тогда документ?” — мелькает в голове бешеная, нестройная мысль. “Хочет избавиться от меня — тогда зачем вернул в академию?”
Тишина вокруг становится физической, давящей на барабанные перепонки. Пятьдесят пар глаз. Замершая фигура инструктора. И он — тёмный эпицентр этого безмолвия.
Я медлю. Всего долю. Потому что понимаю. Если сниму контур — сорвусь. Если не сниму — сломаюсь уже сейчас.
Выбора не существует.
Пальцы находят холодный металл ограничителя на запястье. Он обжигает. Магия внутри взрывается признанием, рвётся наружу, как зверь, почуявший свободу.
Контур гаснет.
Воздух густеет, становится вязким, как сироп. Я задыхаюсь в нём.
Магия переливается через край — горячая, тягучая, словно магма из вулкана. Становится тесно.
Слишком тесно в этой человеческой оболочке.
Я чувствую свою спину, каждый позвонок. За лопатками распахивается пространство, которого раньше не было. И в нём рождается сила. Тяжёлая, мощная, расправляющаяся. Я чувствую, где будут крылья, ещё до того, как они рассекают воздух. Чувствую их вес и новый, непривычный баланс.
Зрение расслаивается. Я вижу не просто полигон, а дистанции, потоки, вектор ветра.
Дыхание становится глубже, медленнее, в груди разворачиваются объёмы силы, о которых я не подозревала.
И накатывает оно — опьяняющее, головокружительное освобождение. Чистая, животная свобода.
Тёмная фигура инструктора на огромном, сером полигоне. Замершая шеренга курсантов, как безликая стена. Рианна, белея лицом, удерживает контур. И он. Морстейн. Неподвижный тёмный столп. Центр гравитации в моём рушащемся мире.
“Стой, Франческа! Хватит!”
Но призыв смывает волной.
Единственное желание: взлететь.
Рвануть вверх, к низким свинцовым тучам. К чёрту всё.