— Явилась? — Тётка сунула нос на кухню и недовольно сморщилась. — Что стоишь, ставь кашу.
Она ненадолго вышла, затем вернулась, шлёпнув на стол небольшой бумажный свёрток.
— Вот, раздели на троих и поджарь. Айлинде зажарь посильнее, как она любит. Всё как всегда.
Она ушла, а я растерянно огляделась. Как всегда, у меня точно не получится. Если что, буду списывать недостатки на болезнь.
Я выбрала среди котелков тот, что стоял ближе всех и выглядел самым начищенным. Наверняка, его используют чаще всего. Порыскала по шкафчикам, обнаружила что-то похожее на овсяные хлопья. Для завтрака сгодится.
В бумажном свёртке был небольшой кусочек бекона. Пока закипала вода в котелке, я отрезала длинные полосы и задумалась. Тётка эта, Ирвин и Айлинда — бекон, получается, только для них.
Живот скрутило голодным спазмом. Сжав губы и оглянувшись, я отрезала от каждой полоски по небольшому кусочку. Я не собираюсь загнуться тут, как бедняжка Эва. Мне нужны силы.
Вскоре каша была готова и сдобрена найденным в холодном погребе маслом, а бекон зажарен, как надо. Свои кусочки я наскоро проглотила прямо у сковороды. Память тела подсказала, что надо заварить крепкий чай в тяжёлом фарфоровом чайнике, нарезать хлеб, потом составить всё на большой поднос и нести в столовую. Главное было не задумываться на пути и довериться ногам, которые сами знали, куда идти.
В столовой уже была в сборе вся семейка. Тётка недовольно пыхтела. «Братец» прошёлся по мне масляным взглядом. Незнакомая мне девица, явно унаследовавшая от маменьки мелкие глазки, смотрела как-то злорадно.
Поднос оказался тяжёлым, так что завтрак доехал до стола с большим риском. Когда я сгрузила всё на стол и замерла, не зная, что делать дальше, «сестрица» хихикнула.
— Ну, что стоишь? Беги на кухню, доскребай свои объедки, пока они к котелку не присохли.
Я прижала к себе поднос, усмехнувшись, когда уже никто не видел. Объедки, значит? Я вообще-то на себя тоже приготовила.
Обычная порция каши едва в меня влезла. После завтрака я почувствовала себя значительно лучше. И уже решила было выглянуть за пределы дома, как в кухне нарисовался Ирвин с подносом, полным грязной посуды.
— Решил тебе помочь. Небескорыстно, конечно, — он снова гадко улыбнулся. — Рассчитываю на твою благосклонность.
Я попятилась, вспоминая, где тут лежат сковородки. Одна, после бекона, была как раз под рукой.
— И не надейся.
Тонкий голосок прозвучал с вызовом. Братец удивлённо поднял брови.
— Чего это? Думаешь, мама тебя защитит? Да брось, поругает меня, да и простит, как обычно.