С самого первого нашего раза я не стесняюсь Раевского и сейчас тянусь рукой туда, где слегка ноет обделённый вниманием клитор.
— Эля, — сурово отчитывает меня Олег, перехватывая мои пальцы. — Рыжим слово не давали.
То есть, реально за что-то на меня злится, и киска будет гореть не только сейчас, но и всю ночь.
Подтверждая мои подозрения, Раевский сразу начинает раскачиваться на полную длину. Толкаясь в меня раз за разом, распаляет огонь внутри, но не даёт облегчения, а лишь подбрасывает дровишек.
Лишённая возможности прикасаться к Олегу, я лишь пожираю глазами эти почти сто килограмм мышц и скребу ногтями по краю столешницы из натурального камня, который нагревается вместе со мной.
Гадский Раевский меня возбуждает сам по себе. Я тащусь от его бритой под ноль пять головы, от ломаного носа, от мощной шеи и широченных плеч.
За год должна была бы уже привыкнуть, но всё ещё каждый раз трепещу, как девочка в предвкушении натиска.
Завожусь сильнее от вида лапищ Олега, удерживающих мои бёдра, чтобы я не вертелась по ним, от того, как напрягаются мускулы у него на животе, когда он входит в меня до конца.
Это эстетическое наслаждение несёт в себе что-то первобытное и смешивается с удовольствием, которое мне дарит Раевский. Он размеренно и глубоко скользит во мне, заставляя кусать губы.
— Олежа, — подхныкиваю я, потому что слишком хорошо — тоже плохо, и я уже догадываюсь, что быстрого оргазма мне не видать как своих ушей.
Синий взгляд впивается в моё лицо. Что он на нём видит, я не знаю, но от плавных неумолимых движений, Олег переходит к резким ударам в глубину, и меня пронимает до самого донышка.
Губки заворачиваются, дырочка пульсирует и ноет, но если бы Раевский остановился, наверное, я бы его задушила. Натянутая на твёрдый ствол, я чувствую, как во мне нарастает нестерпимый голод. А точка насыщения с каждым толчком отдаляется всё сильнее. Я хочу вжаться в Олега, вдыхать его запах, гладить литые мускулы, ощущая, как двигается под кожей неукротимая сила, но Раевский крепко держит меня за бёдра и гнушается запрещенными в цивилизованныз отношениями приемов.
Не выходя из меня, он перекидывает мою ногу, укладывая набок, и со звучными шлепками о беззащитные ягодицы буравит влажную киску. Горячая и немного колючая волна понимается вдоль спины, внизу живота катается тяжёлый шар, расплёскивающий мёд неутоленного желания по всему телу.
Мои хриплые вздохи не растапливают ледяное сердце Раевского, и сколько продолжается эта сладость на грани болезненности, я сказать не могу. И когда губы уже совсем искусаны, Олег всё-таки забирается рукой между моих бёдер и, поддев пальцем капюшон клитора, отправляет меня в нирвану.