И бросать он меня не хочет.
— Ну и что ты будешь делать? Я снова вставать на колено не буду. С меня хватит.
Краска бросается мне в лицо.
Да, последний раз меня Раевский звал замуж именно так. Встал на одно колено передо мной, задрал мне домашний сарафан, спустил трусики и, развернув меня грудью на тумбочку, простым русским языком прямо между ног…
Аж испарина вдоль позвоночника выступает, как это было сладко.
Что я буду делать?
Под взглядом Олега я снимаю трусики.
Его рука замирает над подстаканником.
Медленно подхожу к нему. У него на скулах играют желваки.
Настала моя очередь.
Я берусь за пряжку ремня и, глядя в глаза, говорю:
— Тогда я встану.
Афера века
Расстегнув молнию, я опускаюсь перед Раевским и выпускаю твердый член на свободу, но только для того, чтобы обхватить головку губами.
Проведя языком вдоль уздечки, смотрю на Олега сверху вниз и обратно и вижу, как темнеют его глаза.
— Согласен ли ты стать моим мужем? — облизнув губы, спрашиваю я и, не давая ему ответить, вбираю толстый член в рот.
Обхватив пальцами толстое основание, скольжу кулаком и ласкаю головку, снимая терпкую капельку эякулята.
Широкая ладонь ложится мне на макушку, собирая волосы в пучок.
— Ты делаешь мне предложение, Эля? — сипота в голосе Раевского усиливается.
Изображая кивок, я пропускаю ствол глубже.
Старательно ласкаю языком рельеф, массирую губами, чувствуя, что возбуждаюсь всё сильнее.
Олег с выдохом начинает двигать бёдрами, а я свободной рукой забираюсь под юбку, чтобы немного облегчить собственное напряжение.
Не могу отвести глаз от напряжённого живота, кубики на котором проступают все отчётливее.
— Ах ты, Жопа Давидовна! — это Раевский замечает, что я занимаюсь читерством между ног.
Член у меня отбирают, зато подхватывают на руки и несут наверх.
Напоминать об остывающем чае я считаю несвоевременным.
На втором этаже меня роняют в гору одеял, пахнущих парфюмом Олега, и лишают одежды.
Голодными глазами я смотрю, как быстро по-солдатски раздевается Раевский.
— Так ты согласен?
Олег падает на кровать рядом со мной.
— Убеди меня.
Да неужели мне наконец в койке можно не просто лежать?
Перекидываю ногу через Раевского и, помогая себе рукой, медленно опускаюсь на член. С каждым миллиметром, проникающим внутрь, дрожь моего тела усиливается, и когда я губками касаюсь мужского паха, у меня в глубине завязывается тугой пульсирующий узел.
Подобрав темп, я раскачиваюсь на том, что становится моей осью, несущей конструкцией, наслаждаюсь единением, но Олег такой Олег. Его хватает ненадолго. Приласкав мою грудь, ладони Раевского ложатся на бёдра и начинают управлять моими движениями, насаживая на себя.