— Я серьёзно, Олег, — пытаюсь вернуться в конструктивное русло.
Увы, моя инициатива не находит отклик. Раевский теряет интерес.
Показывая, что разговаривать ему не хочется, он закидывает свою майку на плечо и идёт в дом.
Гад!
Меня как магнитом тянет за ним.
— Олег! — голос у меня жалобно-возмущённый.
— Что Олег? — пройдя на кухню, он ставит чайник. — Поговорить? Тогда позвони мне. Я же вживую только трахаться способен.
Я устало прислоняюсь задницей к гарнитуру.
Раевский подходит ко мне, но, вместо того, чтобы начать меня домогаться, способствуя моему душевному равновесию, он тянется в шкафчик над моей головой, чтобы достать свою любимую кружку — стакан в подстаканнике.
— Это из-за Марка, да? — я не знаю, за что ещё ухватиться, чтобы понять Олега.
— Эль, ты у меня, конечно, с ебанцой, но даже ты не станешь повторно связываться с этим хлюпиком, да ещё и женатым.
О, как. Марк, оказывается, женился.
Не знала.
Стоп. А откуда Олег знает?
— Тогда в чём дело? — я немного обретаю присутствие духа. Раз Олег узнавал про Марка, значит, ему на меня не плевать.
Рано радуюсь.
— Да ни в чём, — пожимает плечами Раевский, заливая кипятком заварку. — Всё по-прежнему. Это ты начала мутить какую-то херобору.
Я? Херобору?
— По-прежнему? — шиплю я. — А кто сказал, что больше звать меня замуж не будет?
— А зачем? — синий взгляд пристально смотрит мне в лицо.
— Как это? — теряюсь я.
— Эля, я немного задрался звать тебя замуж. Не хочешь? Хрен с ним, только клоуна из меня делать не надо. Из-под меня бегать на кофе к бывшим, а со мной на встрече не появляться. Врать, что подумаешь о дате свадьбы, тоже не надо.
— И как будем делить Эклера? — мрачно спрашиваю я. — Через суд? Как совместно нажитое имущество?
— Зачем? У Эклера пожизненная прописка. Он останется со мной. Как и ты.
— В смысле? — вскидываюсь я от такой наглости.
— А что тебя что-то не устраивает? — в наигранном удивлении поднимает брови Раевский. — Всё же остаётся по-прежнему.
— Я так не хочу!
— И что? Я не хотел, как раньше, но тебя это не волновало, Эля.
И вот настаёт момент, когда надо из гордости уйти, хлопнув дверью.
Но, походу, не зря у меня бабушкино воспитание.
Гордость гордостью, а с практической точки зрения — глупость.
Олег не только для хорош, он для любой — подарок. И я останусь у разбитого корыта, а его отхватит какая-то мерзкая баба. Раевский не из тех, у кого постель пустует. А он уже один раз звал замуж, второй раз ему это легче дастся. На мне он потренировался на славу.
Не хочу без Олега.
— Так меня не устраивает, — твёрдо говорю я.
Ведь вижу, как смотрит. И что у него стоит, тоже вижу.