В зале кто-то всхлипнул. Одна из сестёр упала на колени, другая заплакала, закрыв лицо руками… как вдруг по залу прокатился грубый мужской смех.
Это был Янтар. И взгляды всех в зале обратились к нему.
Оборотень стоял у стены – в латах, с мечом на поясе. Его лицо пересекала надменная усмешка.
– Молитвы? Смирение? Что за лютая чушь! – голос звучал ухмылисто. Зло. Золотые волчьи глаза холодно смотрели на Мореллу.
– Ты отвергаешь волю богини?! – взвилась смотрительница.
– Не верю, что Ньяра хочет, чтобы мы сидели тут, как испуганные цыплятки, и бились лбами об пол, пока ирбисы точат мечи. Нам нужны стрелы, копья и план по защите стен, а не бредни о “праведности” от той, у кого язык чернее угля.
Смотрительница побелела, затряслась. Кожа на острых скулах так натянулась, что мне померещилось, что лицо Мореллы вот-вот треснет. Даже со своего места я услышала скрип её зубов.
Вскинув руку, она несколько раз гневно ткнула в оборотня пальцем, будто хотела пронзить его издалека.
– Тыыы… – зашипела она, – невежественное отребье! Из-за таких, как ты, грязных еретиков, Ньяра и отвернулась от нас! Но её терпение кончилось. Она не закроет глаза на твою мерзкую ересь! Она растопчет тебя, как жалкого червя! Она…
– Я согласен, – перебил её Янтар, и Морелла подавилась словами. Лицо её пошло алыми пятнами, а оборотень, раскинув руки, шагнул к алтарю. Толпа испуганно расступилась, пропуская его. – Если богиня недовольна мной, пусть явит свой гнев. Я всё приму.
В зале повисла тишина.
Даже огонь в жаровнях будто замер.
Ньяра молчала… С потолка не ударили молнии. И земля не утащила волка в бездну.
На Мореллу было страшно смотреть.
Если бы взглядом можно было убивать, то Янтар бы уже горел – так много жгучей ненависти плескалось в чёрных глазах смотрительницы.
– Что ж, – оскалился оборотень, – приму это за позволение богини делать то, что считаю нужным.
– Неразумный щенок! Ты увидишь… Увидишь, как богиня карает предателей! И возносит тех, кто верен ей! Ты узришь… Я вознесу дары на священном ужине во имя Богини и…
Но Янтар не слушал, он уже обернулся к толпе. Его сильный голос-рык перекрыл вопли смотрительницы:
– Кто хочет тратить время на трусливый щенячий вой, самобичевание и поиски виноватых, бейтесь об пол дальше. Но я займусь чем-то более полезным.
И, развернувшись, он направился к выходу.
Миг… и в зале раздался густой лязг доспехов.
К выходу потянулись воины… Их было много! И вскоре я поняла – все мужчины, что были в зале, пошли за Янтаром. Фаира, бледная как полотно, отделилась от стайки сестёр и, придержав синий подол мантии, побежала следом.