— Нет! — заржал я и хлопнул его по плечу.
На самом деле, это было замечательно. Ведь Федя был человеком, как бы это выразиться… Чрезвычайно меткого чутья, который принимал очень даже выгодные решения. А еще он был надежным, насколько можно быть в таких условиях. Своих он никогда не бросал.
Кстати, шрам под левым глазом у него уже с двенадцати лет, насколько я помню: тогда он вступился за новенького и поймал лицом метко брошенную бутылку. Нужно будет потом спросить у него, что с тем парнем. Возможно, его уже нет в живых.
— Атаман! — раздалось пьяное и обиженное от одного из парней. — Я с тобой два года, а ты какому-то приблуде…
Договорить «бунтовщик» не успел: Федя действовал жёстко и быстро, просто вырубив его аккуратным, но сильным ударом. И, явно для прочей банды, пояснил:
— Марк — умеет. И умеет хорошо. А Кривого я спас, — хмыкнул он, указывая на прикорнувшего парня. — Марк и прибить его мог.
— Разве что травмировал бы слегка… Выжил бы на семьдесят процентов, — честно сказал остальным. — Зачем убивать, если можно на место поставить совсем иначе.
И тут я не врал. Если чему-то меня научил дядюшка, да и сама жизнь, так это тому, что никогда и не при каких ситуациях нельзя давать себя в обиду. Подставил одну щёку для удара, так завтра туда будут колотить битой. Нахрен!
Впрочем, это не единственная вещь, которая прочно засела в моей голове от дяди. Вторая тоже мне знатно мешала последние годы, но тут уже ничего не поделать.
Дядя был человеком слова. И меня к этому приучил. Если я давал кому-то слово, то нужно было сдержать его до конца.
Почему-то на мою успокоительную речь подвыпившая банда отреагировала странно. Зыркать стали с опаской, некоторые даже побледнели. Ума не приложу — почему? По-пьяни, наверное.
— Так, Марк, что скажешь насчет постоянки? — не унимался Федя.
Что-что, а не упускать выгоду он умел.
— Федь, такие вещи решать на ходу, да ещё под мухой… — демонстративно поболтал я бокалом. — Давай попозже обсудим?
— Да уж, Марк, а ты тоже не изменился, — ухмыльнулся приятель. — Потолкуем. Но пока думаешь — ты с нами. И мастерская — на тебе! — на что я, естественно, кивнул.
А дальше, помимо пьянки, встал вопрос жилья. Дело в том, что банда, конечно, бандой… Вот только тётушка моя, чтобы сдохла эта шлюховатая стерва — как говорил дядька Карл и был прав, устроила мне не только проблемы с законом. Но и гарантированно ищет — ну как же, ведь на кону ТАКИЕ деньжищи, за которые она сама удавится. А про меня и говорить смешно.
Конечно, выйти на мастерскую и Федькину компанию можно… Сложно, но все следы не скрыть: про место, где я проводил время, знали воспитатели. Не все, но знали. Да и сам дядька прекрасно знал. Поэтому орал он страшно, когда узнал. Но, всё же, признал, что я не нарушил слова и принял аргументы.