Макс, глядя на деда как на что-то фантастическое, лишь кивнул. Сумев прогнать оцепенение только через десяток секунд, он тихо спросил:
— Как ты всё это узнал? Кто-то из ребят рассказал? Леха проболтался?
Митяй, усмехнувшись, ответил:
— Ты сейчас обижаешь меня, Максимка, и делаешь это не только сомнением в моих способностях, но и тем, что не улавливаешь истину.
Макс, начиная понимать, что от него хочет дед, задал несколько вопросов:
— Нам нужно избавляться от нехороших личностей при первой возможности? И учиться определять таких людей? И развивать в себе такие же, как у вас, способности? Это вы пытаетесь до меня донести? Я прав?
— Именно, Максимушка. В этом мире разбираться в людях гораздо важнее, чем в прежнем. Ведь жизнь у каждого из нас ровно одна…
Пообедав, а точнее поужинав, Макс отправился помогать товарищам, которые уже начали закапывать покойника. Обрадовавшись пополнению, те переложили всю работу на его плечи и по сути зарывал он Олега в одиночку. Ночь и лес внесли в работу свою лепту, поэтому всем хотелось поскорее закончить неприятное дело и убраться, так что долго друзья отдыхать не стали.
Когда земляные работы подошли к концу, крест был уже готов к установке, ведь Тоха и Лёха собрали его по-быстрому, из двух палок, просто связав их верёвкой.
Устанавливать крест пришлось Максу.
— Вот же странно… — пробормотал Антоха, когда они были готовы уйти. — То ли мы так изменились, то жизнь тут такая. Помните как только попав сюда мы своих на пляже хоронили? Было тошно и словами не передать, как… А сейчас? Почему мы просто забили на Олега? Почему восприняли его смерть как привычно явление? Почему мне нисколько не жалко его?
— Потому что он сдох и ему уже ничем не поможешь! — Жданов появился словно призрак и напугал всех до оцепенения. Оценив крест, он усмехнулся: — Затейники, блин, и не лень же вам его делать было… — выдержав паузу, он подмигнул единственным глазом и спросил: — Что, ещё ничего не поняли, салажня? Если нет, то я вам скажу! Сегодня этот ваш типа товарищ в земельку ушёл, а завтра вы сами там можете оказаться, или даже сегодня. За себя вы боитесь, поэтому плевать вам на тех, кто уже умер. Вот если кто-то из вас помрёт, из троих, то хоронить уже иначе будете, это я вам точно говорю, потому что сблизились вы, по-настоящему сблизились. А этот, он не ваш был, хоть и с вами пришёл. Ясно вам или может кому врезать для большей доходчивости?
— Олежку нельзя было хорошим назвать, но такого отношения он к себе точно не заслужил… — пробормотал Антоха. А затем более уверенно выдал: — И вы не правы, полковник, наш он был!