Даже показалось, что он неуловимо изменился. Стал совершенно другим человеком.
— Можешь говорить. Теперь нас никто не услышит и не увидит. Здесь мы под абсолютной защитой информации.
— Вы видели, что за существо смогли призвать тёмные, — начал Давид совершенно не с того, что я ожидал. — Там действительно была задействована не тёмная первооснова.
Парень знает о первоосновах. Это уже говорит о том, что разговор станет весьма занимательным. В этом мире я впервые сталкиваюсь с тем, чтобы кто-нибудь называл свет и тьму первоосновами. Даже в памяти у Добрыни ничего подобного не было.
Для инквизиции существовал хороший свет и плохая тьма. И никак иначе.
— И вы правильно подметили, что в основе того создания лежала скверна. Она была многократно усилена человеческими жертвами. Авраамовым уже приходилось сталкиваться с подобными созданиями. И я могу вас заверить, что эта тварь была одной из самых слабых. Взять над ней контроль не представлялось возможным. Только полное уничтожение и для этого одной силы света было мало.
— Тьма — самый лучший помощник, когда дело касается уничтожения, — заговорил я. Уже услышанного мне оказалось достаточно, чтобы появилось множество вопросов. — Ты сказал, что то создание невозможно было взять под контроль. Выходит, что других подобных монстров Авраамовым удавалось заставить служить себе? Да и разговор про то, что одной силы света недостаточно, весьма кощунственно звучит из уст Авраамова. Члена единственного рода, способного использовать святую магию. Сильнейшую среди всех типов светлой магии. Силу, что способна уничтожить любую тьму.
— Этой силы недостаточно для того, чтобы помочь человечеству и направить его в нужную сторону.
— И что же это за сторона? Уж не полное ли подчинение вашему роду? Что-то, парень, ты явно начал заговариваться. Подобные разговоры явно не приведут ни к чему хорошему. В первую очередь, для Авраамовых.
— Больше двух тысяч лет назад наш род уже встал во главе человечества. Мы возглавили борьбу с небывалой угрозой, что грозила гибелью миру. И остановили её, но не смогли уничтожить до конца. Сделать так, чтобы тьма навсегда исчезла из нашего мира.
— А разве она должна исчезать? Что свет будет делать без тьмы? Только противоположная первооснова уравновешивает эту силу. Не будет её и начнётся настоящий хаос. Мне очень не нравятся подобные разговоры. И если тебе больше нечего сказать, то на этом и закончим, пока я окончательно не разочаровался в Авраамовых. У меня и так появилось слишком много вопросов к вашему роду. А после разговора с Гидеоном их наверняка будет ещё больше.