«Вот смеху-то будет… Скажут потом, что провожал благородную даму к отхожему месту, да и тут уронил её».
— Аккуратнее, госпожа, ступеньки стёрты и мокры, — он чувствовал себя немного не в своей тарелке.
— Да-да, — отвечала женщина, и в её голосе тоже слышалось смущение.
Так они спустились на второй этаж башни, и у двери, что вела на южную стену к приворотным башням, он остановился в свете солнца, что падал через лестницу и люк.
— Желаете, чтобы я спустился с вами дальше, пошёл вниз? — тактично поинтересовался барон.
— Да, я хотела бы, чтобы спустились со мной… И немного помогли, — ответила принцесса.
«Помогли?».
Тут, признаться, барон был немного удивлён, он терялся в догадках и даже недоумевал: «И как же я должен вам помочь, Ваше Высочество?».
Так что этот вопрос необходимо было прояснить на месте.
— Чем же я могу вам помочь, Ваше Высочество?
— Я боюсь крыс, — вдруг произнесла женщина.
— Ах, крыс, — понял Волков, и ему даже стало полегче.
— А там, в темноте, как мне казалось, среди мусора много этих отвратительных тварей, — продолжала маркграфиня.
— Несомненно, — ответил генерал. Внизу средь собранного мусора и лома и правду шуршали крысы.
— Не могли бы вы… их немного напугать.
— Конечно, могу, — сразу ответил он и начал спускаться в темноту первого этажа. — Разумеется, я сделаю это.
Маркграфиня следовала за ним, теперь уже без его помощи; впрочем, ступени тут были посуше, чем на верхних этажах, хотя света было ещё меньше. А он уже был внизу, достал меч и на том месте, куда сверху проникало хоть немного света, стал стучать оружием по хламу, сваленному на пол башни. Когда маркграфиня спустилась, он доложил ей:
— Враг в ужасе бежал, принцесса, и забился в самые далёкие щели.
— Спасибо, барон, — вежливо ответила она, остановившись в пределах света, что падал сверху.
— Там, у двери, лежит мертвец, госпожа, — на всякий случай заметил Волков, чтобы это не стало для женщины неожиданностью.
— Ах там ещё и мертвец⁈ — кажется она стала ещё больше волноваться.
— Но вы, Ваше Высочество, не бойтесь, он уже смирен и никак не потревожит вас, а крысы, если и были, притихли.
— Ну что ж… — ей было явно не по себе, но делать ей было нечего.
С этого места, возле лестницы, маркграфиня теперь в темноту отходить, видимо, не решалась, и тогда Волков вложил меч в ножны и, чуть поклонившись, стал подниматься вверх, оставляя госпожу одну.
Он поднялся на второй этаж и стал ждать. Но ждать ему почти не пришлось, так как вскоре он услыхал шаги женщины на лестнице.
«Неужели всё?».
Тут же на лестнице появилась принцесса, и тогда он спросил у неё немного озадаченно: