— Вы идёте не на пьяный бал, а к первой даме земли Ребенрее на званый ужин. Будьте добры соответствовать… — чтобы успокоить супругу, он добавляет: — Второе платье выберете себе сами.
А его ещё поддержал и портной:
— Добрая госпожа, это тончайшее сукно, вовсе не дешёвое, привезено из южных земель, и у него насыщенный, очень богатый синий цвет, а по манжетам и вороту положим лучшие, что есть в этом свете, самые белые кружева… Ну а строгость кроя подчеркнёт вашу талию, вы будете в моём платье величественны и утончённы.
— Да? — супруга, кажется, соглашалась. — Ну хорошо, давайте это платье. Пока.
«Хорошо, что я поехал с нею».
— Также подберите ей всё, что надобно даме: чулки, чепец, что там ещё ей будет угодно… Да, туфли ещё хорошие…
— Непременно, тут у нас на улице есть отменные туфельники… Ещё неплохо бы было госпоже посетить парикмахера, — добавляет портной.
— Да, — соглашается с ним барон. И баронесса вовсе не спорит с ними. И к туфельнику ей нужно, и волосы уложить по столичной моде непременно надо.
В общем, день у него выдался утомительным, а обед скорым.
Впрочем, он и себе кое-что прикупил… Хорошие туфли, хорошие рубахи из тончайшего батиста, ещё что-то… Как раз к вечерней службе зазвонили колокола, когда супруга его была готова. И платье на ней было как раз то, что ему нравилось. Благородная сдержанность.
А синий насыщенный цвет стройнил супругу, белоснежные кружева под подбородком ещё и добавляли величия. И как ни дулась она поначалу на него за плохой выбор, теперь Элеонора Августа смотрела на себя в большое зеркало и была… конечно, она была удовлетворена тем, что видела. Да, платье ей несомненно нравилось. Тем не менее, она всё равно капризничала:
— Ну, это, конечно, не то, на что я рассчитывала… Ну ладно… А утянули-то как… Дышать невозможно, — говорила она, разглаживая платье по бокам.
— Зато в нём у вас стан, как у юной девы, — отчасти врал генерал.
— Несомненно, несомненно, — поддакивал ему портной.
— Да? — всё ещё не верила баронесса. Вернее, она хотела, чтобы её в этом убедили окончательно.
— Конечно… — заверял её муж. — Оно вас омолодило.
— Верно, — поддакивал мастер. — Просто дева семнадцати лет.
На семнадцать лет баронесса, кажется, была согласна.
— Ох, — горестно вздыхала она, — раз ничего другого муж мой купить мне не может… — и тут же она поглядела на супруга, вспомнив его обещание. — А второе платье?
— Ну не сейчас же, душа моя, — отвечает муж, вспоминая, что он уже потратил за сегодняшний день больше ста пятидесяти монет. — Нам уже пора. Нас ждут.
Всё-таки Элеонора Августа обожала дворец курфюрста, она просто светилась, когда шла по лестницам, чуть приподнимая юбки. И то ли платье делало её привлекательной, то ли блестевшие от волнения глаза, в общем, она даже похорошела. И генерал поэтому несколько переживал: