Высоченную пирамиду с храмом богов — теокалли — видно было издалека. Хорошо хоть, не чувствовалось запаха крови. Впрочем, бог с ней, с пирамидой, и кроме нее в городе, казавшемся, да и бывшем огромным, было на что взглянуть. Вдоль улиц, прямых, широких и чистых, тянулись каналы, так что почти у каждого дома имелся свой собственный причал — индейцы не знали колеса, и лодки здесь были как нельзя кстати. Чем ближе к центру, к императорскому дворцу и храмам, тем выше становились дома — в два, а иногда и в три этажа, что разрешалось лишь особо влиятельным чиновникам. Повсюду, насколько только хватало глаз, было много зелени и цветов — и во дворах, и в садах, и на специально разбитых клумбах… как вон на той, у городского фонтана, вокруг которого столпились молодые женщины с кувшинами — пришли за водой прямо сюда, а не к акведуку. Ишь, стоят, смеются. Одеты скромно, но со вкусом: обернутый вокруг бедер кусок разноцветной ткани — юбка-куэйтль, сверху — коротенькая туника-уипилли и бусы. Впрочем, многие, особенно те, кто покрасивей да помоложе, и вовсе обходились без верхней части наряда, ничуть не смущаясь выставлять напоказ грудь.
— Рот-то закрой, муха залетит! — смеясь, посоветовал Куатемок одному из воинов-тлашкаланцев.
Тот поспешно отвернулся, смущенно прикрыв глаза рукою.
Насколько мог судить Куатемок, лодка плыла к дворцу правителя… Вот обогнула храм, большую многолюдную площадь, за которой виднелись белоснежные здания Тлателолько, из города-соперника давно превратившегося в город-спутник, деловой центр столицы, именно там еще со времен Асотля располагался обширный — и самый главный — городской рынок. На котором торговали всем. Даже дерьмом — для удобрений. Вместо денег, насколько помнил Асотль, ходили костяные трубочки с золотым песком, перья кецаля, редкие раковины, какао-бобы и — для более солидных расчетов — отрезы тканей — куачтли.
Повсюду было огромное количество людей, и вовсе не бездельников — торговцев, покупателей, спешащих по делам судебных клерков: жители города, со времен пытавшегося выстроить правовое государство Асотля, отличались азартной страстью к сутяжничеству. По каналам деловито проплывали лодки-каноэ, большие — грузовые, и поменьше — рыбачьи, либо везущие какого-нибудь важного человека. В таких случаях кроме гребца-рулевого в лодке имелся еще слуга с опахалом.
— Да-а, красиво жить не запретишь! — с восхищением произнес Куатемок и, когда лодка ткнулась бортом в причал, прыжком выскочил на твердую землю.
Все прибывшие — жрец, сановники, охрана — тут же последовали за ним.