Мои слова будто задели Кианга за живое. Он обратился к официанту на китайском и приказал принести для меня самое острое блюдо из имеющихся, плюс двойную порцию пломбира для экстренной реанимации. Мне неожиданно стало интересно, справлюсь ли с вызовом. Мог бы, конечно, смухлевать и запросить поддержку Легиона, но это как-то неспортивно.
От одного запаха наполненного красным соусом бульона заслезились глаза и моментально прочистило нос. Что-то вроде густого мясного супа или жидкого рагу, я заметил любимую китайцами свинину, куски крупно порубленного перца чили, кимчи, корни лотоса и водоросли. Рядом призывно сверкала миска с кристально белым рисом. У меня аж рот слюной наполнился. Я или уничтожу это блюдо, или умру в мучениях от остроты напополам с осознанием собственной слабости.
На глазах у притихшей прислуги и серьёзного Кианга я неторопливо снял пиджак, оставшись в одной рубашке, зачерпнул ложкой со дна, собирая самое вкусное, и без раздумий отправил в рот. Немного подержал на языке и проглотил, сразу потянувшись за добавкой.
— Осторожнее, господин Покровский, — предупредил Кианг. — Это блюдо очень коварно, оно начинает жечь далеко не сразу.
— Это проблемы будущего меня, — усмехнулся я, активно работая ложкой. Было действительно очень вкусно, и хотелось попробовать побольше, покуда не онемел язык.
Китаец не солгал, пламя во рту вспыхнуло через минуту. Я ничего не мог поделать с естественными реакциями организма — из глаз брызнули слёзы, рубашка моментально промокла насквозь от выступившего пота. Тем не менее я продолжал есть, закусывая рисом и запивая обычным соком.
Было горячо, очень, чрезвычайно. Мне понадобилась вся выдержка, чтобы продолжать. Приходилось постоянно напоминать себе, что пожирать ядовитое мясо жуков в эпицентре радиоактивной бури гораздо хуже. Помогало слабо, тренировки у Балтамора как-то подзабылись с учётом насыщенных месяцев, а язык мне разъедало прямо сейчас. Тем не менее я относительно спокойно опустошил миску, громко рыгнул в знак благодарности повару и налил себе чаю.
— Великолепно! Теперь я действительно в полной мере прочувствовал вашу кухню.
— Вы впечатлили меня, господин Покровский. — Во взгляде Кианга появилось настоящее уважение. Разумеется, оно не помешает ему раздеть меня до нитки, но теперь он будет делать это с долей почтения. — Мало кто из… иностранцев, способен есть острую пищу с вашей выдержкой.
— Вы хотели сказать лаоваев? — Пронзающая всё тело острота лишила меня обычной выдержки. Я по-прежнему контролировал себя, но теперь мне хотелось быть менее осторожным. А то ещё чего доброго принесут добавки… — Не беспокойтесь, я и раньше сталкивался с вашими соотечественниками и прекрасно знаю, как вы относитесь к нам.