Это автомобиль моего отца.
Стекло водительской двери опускается. Я застываю, не в силах пошевелиться, ожидая увидеть его лицо, перекошенное яростью. Но вместо этого слышу низкий, незнакомый голос, который бросает лишь одно слово, полное властного приказа:
— Садись.
Это мой бывший жених, которого я оставила у алтаря.
Боже… Этот взгляд. Он меня пугает.
— Я никуда с вами не поеду! — успеваю вякнуть перед тем, как заднее стекло тоже опускается и я вижу лицо своего отца. Он смотрит на меня… с ненавистью.
Откуда они узнали, что я сегодня пришла на работу? Кто сообщил? Или же… За мной следят?
— Еще одно слово… И я придушу тебя собственными руками. Садись в машину! — рявкает папа так, что вздрагиваю. Но, вместо того, чтобы слушаться его, я бегу, куда ноги несут. Не оглядываюсь назад. Страшно.
Я сейчас готова кричать во все горло. Однако знаю, что никто не услышит.
Голова ужасно болит, ноги ноют, но я несусь вперед. Меня слишком быстро догоняют.
— Отпусти, — луплю лысого что есть силы. — Отпусти, я сказала!
Пусть не сразу, но хватка на руке ослабевает. Я не сразу соображаю, почему отец и этот ублюдок устремляют взгляд за мою спину. Повернувшись голову, вижу перед собой… Имрана…
— Ты еще кто такой? — рычит папа.
— Я муж Алины. Отпустите ее, пока я вам кости не переломал. И плевать, что ты ее отец, Абрамов.
Папа, склонив голову набок, смотрит прищуренным взглядом.
— Ты… Ты же Карахан? — проговаривает лысый.
— Тот самый. Отпустил. Немедленно.
Секунда растягивается в вечность. Я замираю, не в силах пошевелиться, наблюдая, как два мира, два моих кошмара, сталкиваются на ночной улице. Воздух трещит от ненависти.
— Какого черта? — рычит отец, лицо которого искажено злобой. Он делает шаг к Имрану, сжимая кулаки.
Имран даже бровью не ведет. Он стоит расслабленно, но в его позе чувствуется пружинящая готовность к удару. Его взгляд холоден, как лед.
— Я сказал. Муж Алины. Отпусти ее. Повторять не стану.
Отец фыркает, но в его глазах мелькает тень неуверенности. Он узнал фамилию.
— Какого хрена? Когда вы успели? — лысый жених, все еще держащий меня за руку, произносит слова с неким ужасом. Его пальцы слегка разжимаются. — Карахан?!
— Тот самый, — Имран бросает на него короткий взгляд, полный такого презрения, что лысый невольно отступает на шаг. — Немедленно.
И тут отец находит в себе злость, чтобы пересилить страх. Он выпрямляется, надувая грудь.
— Какой еще муж?! Какая свадьба?! Ты что, совсем охренел, Карахан? Красть чужих невест?! Это моя дочь! Я решаю, за кого она выйдет!
— Может, действительно ты решил. Но ты благополучно проиграл, — парирует Имран. Его ровный, безразличный тон злит отца еще сильнее. — Теперь она моя. Законно.