— Не надо! Прошу, Игорь, не надо никуда звонить! Мы просто обсуждали предварительные варианты. Никакого давления с нашей стороны не было. Вы меня совершенно неправильно поняли. Я забочусь о благе города и его жителей. Мы можем пойти на уступки. Мы договоримся.
— Я всё понял предельно правильно, — я убрал телефон обратно в карман. — А теперь мы сделаем так. Вы берёте свою ручку и подписываете все документы Лейлы прямо сейчас. Она вступает в права наследства в полном объёме, без всяких условий. Никаких уступок недвижимости. Никаких компенсаций городу. И вы лично своей головой гарантируете, что ваши люди забудут её имя и не будут задавать ей лишних вопросов. Если с её головы упадёт хоть один волос в Зареченске, я вернусь. И тогда мы поговорим совсем по-другому. Без свидетелей, без юристов. И без единого шанса на прощение.
Белостоцкий дрожащими пальцами выхватил документы из рук своего застывшего юриста. Схватил ручку со стола и начал быстро и сбивчиво ставить подписи на всех листах. Он даже не смотрел в текст. Затем он схватил печать города, подышал на неё и с громким стуком проштамповал бумаги одну за другой.
— Вот, всё готово, — пробормотал он, утирая пот со лба. Заискивающе протянул папку Лейле. — Поздравляю со вступлением в законное наследство, Лейла Муратовна. Желаю успехов в ваших делах. Если нужна будет помощь, обращайтесь ко мне.
Лейла молча взяла папку. Её руки больше не дрожали. Она посмотрела на поверженного мэра с откровенным презрением. В этом взгляде читалась вся её прошлая жизнь в криминальном клане.
— Благодарю, — сказала она ровным голосом.
Мы развернулись и пошли к выходу. Я остановился у самых дверей, взялся за ручку и посмотрел на Белостоцкого.
— И ещё одно уточнение, Егор Семёнович. Если я узнаю, что вы пытаетесь вставлять палки в колёса моим фермерам и поставщикам продуктов, я лично приду сюда и накормлю вас горячим супом из ваших галстуков. Запомните это хорошенько. Я слов на ветер не бросаю, а готовлю я отлично.
Я вышел из кабинета и плотно закрыл за собой дверь. В приёмной секретарша Леночка испуганно вжала голову в плечи, перестав дышать. Мы с Лейлой молча спустились по лестнице и вышли на улицу, оставив позади запах чиновничьего страха.
Февральское солнце светило ярко, слепило глаза и заставляло щуриться. Я глубоко вдохнул свежий воздух. Лейла крепко прижала папку к груди, словно это был щит.
— Спасибо, Игорь, — сказала она тихо. В её глазах блестели слёзы, но она упрямо не дала им упасть. — Я правда думала, что он меня раздавит. У меня просто не было моральных сил с ним спорить после всего случившегося в Стрежневе. Я была готова отдать им эти склады. Лишь бы они отстали и дали мне спокойно жить.