— Да, Насть? — ответил я.
— Игорь… — её голос дрожал.
У меня внутри всё похолодело.
— Что случилось?
— Игорь, тут… приходили люди. В «Очаг». И это… они.
О, нет, неужели началось?
Я сидел в кабинете в Стрежневе, но мыслями был за сотни километров отсюда. В родном Зареченске.
Передо мной на столе лежал телефон. Экран светился, показывая фотографию, присланную Настей. Я читал строчки, и буквы превращались в картинки. Я вспоминал её слова и видел всё так ясно, словно сам стоял за барной стойкой «Очага» и протирал бокалы.
Это случилось за десять минут до закрытия.
В зале было тихо. Последние посетители доедали десерты, звенели ложечками, обсуждая новости. Настя сводила кассу, устало потирая виски. Даша на кухне уже гремела кастрюлями, начиная большую мойку. Обычный вечер.
Дверь открылась без скрипа. Колокольчик над входом звякнул коротко, словно поперхнулся.
Вошли трое. С первого взгляда можно было понять, кто явился: кожаный куртки, золотые цепи и типичные бандитские морды.
— Мы закрываемся, — сказала Настя, не поднимая головы от кассы. — Извините, кухня уже не работает.
— А мы не есть пришли, красавица, — ответил тот, что шёл в центре.
Голос у него был тихий и вкрадчивый. В нём слышался тяжёлый южный акцент. Он не коверкал слова, но произносил их так, будто перекатывал во рту гальку.
Настя подняла глаза и замерла.
У этих троих были абсолютно мёртвые глаза. Не злые, не агрессивные. Пустые. Как у мороженой рыбы на прилавке. Они смотрели на мою сестру не как на человека, а как на объект. Как на стул или тумбочку, которую можно переставить. Или сломать.
— Мы ищем, — продолжил говоривший, подходя к стойке. — Одну птичку. Птичку зовут Лейла.
Настя сглотнула. Я знал, что в этот момент у неё внутри всё похолодело. Но она выдержала взгляд. Моя школа.
— Здесь нет никакой Лейлы, — твёрдо сказала она. — Вы ошиблись заведением.
Южанин улыбнулся. Улыбка коснулась только губ, глаза остались ледяными.
— Ошиблись? — он покачал головой. — Мы редко ошибаемся, милая. Птичка вылетела из гнезда, но далеко улететь не могла. Говорят, она любит вкусно поесть. А здесь, говорят, вкусно кормят.
В этот момент из кухни вышел Кирилл. На нём был фартук официанта, в руках поднос с горой грязной посуды. Проходя мимо столика гостей, он «случайно» зацепился ногой за ножку стула.
Грохот стоял страшный. Поднос полетел на пол, тарелки брызнули осколками, недопитый чай плеснул на ботинки южанам.
— Ой! — взвизгнул Кирилл, падая на колени и начиная суетливо собирать осколки. — Простите! Ради бога, простите! Я такой неловкий! Сейчас всё уберу!