БАБАХ!
Дверь в студию распахнулась с таким грохотом, будто её вышибли тараном.
Мы со Светой отшатнулись друг от друга, как школьники, застигнутые директором.
В проёме стояла баба Клава. Местная легенда клининга, гроза всех телевизионщиков и, пожалуй, единственный человек в здании, которого боялся даже Увалов. В руках она держала швабру, как боевое копьё, а рядом с ней громыхало жестяное ведро на колёсиках.
— Так! — гаркнула она басом, от которого задрожали мониторы. — Ноги поднимите, генералы! Устроили тут «Дом-5»!
Она с лязгом вкатила ведро в центр студии.
— У меня режимный объект! Полы сохнуть должны, а не ваши слюни тут капать! А ну брысь с мебели!
Романтика умерла мгновенно, сбитая грязной тряпкой реальности.
Света залилась краской, поправляя юбку и судорожно хватаясь за мышку компьютера. Я не выдержал и расхохотался. Это было так нелепо и так вовремя, что напряжение ушло, сменившись истерическим весельем.
— Клавдия Петровна, мы уже уходим, — выдавил я сквозь смех, поднимая руки в знак капитуляции. — Всё, сдаём позиции. Пол — это святое.
— То-то же, — буркнула уборщица, макая швабру в ведро. — Ходют тут, топчут, а потом рейтинги у них падают. От грязи всё!
Света, пытаясь вернуть себе профессиональный вид, уткнулась в монитор.
— Игорь, перестань ржать, — шикнула она, хотя уголки её губ тоже дрожали. — О, чёрт…
Её лицо вдруг изменилось. Смешинки исчезли, сменившись озабоченностью.
— Что там? — я подошёл ближе, стараясь не наступить на мокрый пол.
— Зубова вышла на тропу войны, — мрачно сообщила Света. — Смотри. Она запустила стрим десять минут назад.
Она развернула монитор ко мне.
На экране, в окружении розовых кастрюль и каких-то блестящих статуэток, бесновалась Антонина Зубова.
Она стояла на своей аляповатой кухне, одетая в передник с рюшами. Перед ней лежала несчастная куриная тушка.
— Вот! Смотрите, люди добрые! — визжала Антонина в камеру смартфона. — Я делаю всё в точности, как этот выскочка Белославов сказал! Никакой магии, никакой химии! Только соль, перец и эта его… любовь!
Она схватила солонку и щедро, с ненавистью, сыпанула горсть соли на курицу. Потом схватила сковороду, на которой уже чадил и чернел чеснок.
— Я жарю её! Жарю! — она швырнула куски мяса в перекалённое масло. Дым повалил столбом. — И что мы видим? А?
Антонина ткнула вилкой в обугленный кусок, который был сырым внутри.
— Подошва! Это же подошва! — орала она, брызгая слюной. — Это несъедобно! Он вас обманывает! Без «Порошка Вкуса» и усилителя «Аромат Вепря» еда не может быть вкусной! Этот Белославов — шарлатан! Он подменяет тарелки! У него там за кадром маги сидят!