Я провёл пальцем по её щеке.
— Моя кухня здесь — это просто шоу. Это фасад. Блеск, мишура, вкусное мясо. Но без твоих трав, без твоей защиты, без того, что вы с Настей и Дашей делаете там, в Зареченске… это всё рассыплется. Вы — мой фундамент.
Она улыбнулась, и эта улыбка была уже не ироничной, а тёплой. Настоящей.
— Без твоих трав моя кухня — просто еда, — продолжил я. — А мне нужна магия. Живая магия. Мы связаны, Вероника. И никакие километры или телеэфиры этого не изменят.
— Красиво говоришь, повар, — выдохнула она. — Почти как политик. Но я тебе верю.
Света ввалилась в мой номер через полчаса после нас.
У неё есть ключ? И почему я не удивляюсь таким поворотам?
Её идеальная укладка слегка растрепалась, глаза покраснели от мониторов, но на губах играла довольная улыбка.
— Я сейчас умру, — сообщила она с порога, скидывая туфли. — Или усну. Или съем слона. Порядок действий выберите сами.
— Слона нет, — отозвался я от плиты. — Есть курица. Точнее, её запчасти.
Я кивнул на стол, где лежала гора куриных крыльев. Самый дешёвый, бросовый продукт, который в этом мире считался едой для бедняков или закуской в портовых кабаках.
— Крылья? — Света скептически подняла бровь, падая в кресло. — Белославов, мы вчера ужинали с князем. Ты понижаешь планку.
— Я меняю правила игры, — парировал я. — Вероника, подай мне ту склянку.
Вероника, сидевшая на подоконнике с бокалом вина, протянула мне пузатую бутылочку с тёмной жидкостью.
— Ты собираешься нас лечить? — усмехнулась ведьма. — Это же аптечная гадость. Солёная и горькая.
— Смотри, — я откупорил бутылку. — Это жидкое золото, которое местные дураки используют совсем не по назначению.
Я плеснул щедрую порцию соевого соуса в миску. Добавил туда ложку мёда, выдавил пару зубчиков чеснока и натёр корень имбиря.
— Чуть-чуть смекалки, — прокомментировал я, размешивая смесь венчиком. — И на огонь.
Запах поплыл по номеру мгновенно. Аромат, от которого рот наполнялся слюной быстрее, чем мозг успевал сообразить, что происходит. Солёный, сладкий, пряный, чесночный дух ударил в ноздри.
Я быстренько слил терияки в миску и промыл сковороду. После вернул её на плиту и плеснул масла.
— Всё гениальное — просто, — пробормотал я, вываливая крылья на чистую раскалённую сковороду.
Мясо зашипело. Я обжарил их до золотистой корочки, а затем влил соус. Жидкость забурлила, начала густеть на глазах, обволакивая каждый кусочек глянцевой глазурью. Сахар в мёде карамелизовался, превращая простые крылья в лакированные деликатесы.
— Готово, — объявил я через десять минут, выкладывая горку дымящегося мяса на большое блюдо. — Налетайте. Приборов не дам. Это едят руками.