Я встретился взглядом с Лейлой. Она едва заметно кивнула, её глаза говорили: «Ты справишься. Мы прикроем здесь». Вероника послала мне ободряющую улыбку, покручивая бокал. Мой тыл был надёжно защищён.
Я встал и направился вслед за «тузами» этого города. В руке ещё чувствовалась приятная усталость от ножа, а в голове прояснилось. Я накормил врага. Я заставил его признать меня. Теперь осталось главное — не дать ему себя сожрать на десерт.
Глава 3
Переговоры с сильными мира сего похожи на разделку рыбы фугу. Одно неверное движение ножом, одно лишнее слово — и вместо деликатеса ты получаешь смертельный яд. Главное — не показывать рукам, что они дрожат.
Дверь кабинета отсекла нас от звона фарфора и женского смеха. Атмосфера здесь изменилась мгновенно. Если в обеденном зале царили тепло, запахи еды и лёгкий кураж, то здесь воздух был прохладным, плотным и пах дорогим табаком и старыми деньгами.
Граф Яровой по-хозяйски расположился в глубоком кожаном кресле у камина, хотя кабинет принадлежал Бестужеву. Он достал из кармана портсигар, щёлкнул крышкой и неторопливо выбрал сигару. Его движения были скупыми и точными.
Князь Оболенский, всё ещё с закатанными рукавами и расстёгнутым воротом сорочки, рухнул на диван напротив. Бестужев же занял место за своим столом, стараясь держаться нейтрально, как рефери на ринге.
Я сел в свободное кресло напротив Ярового. Спину держал прямо, но позу принял расслабленную. Я не проситель, а партнёр. Пусть и младший.
— Сигару, Игорь? — предложил граф, отсекая кончик своей гильотиной.
— Благодарю, воздержусь. Берегу рецепторы.
Яровой кивнул, словно ожидал такого ответа, и раскурил сигару. Клубы ароматного дыма поплыли к потолку.
— Что ж, — начал он, выпуская струйку дыма в сторону камина. — Буду честен. Твой стейк был великолепен. Эта «ручная работа»… в ней есть определённый шарм. Архаичный, но притягательный.
— Рад, что вам понравилось, — кивнул я.
— Но давайте отделим котлеты от мух, как говорят в вашей среде, — тон графа стал жёстче, металлическим. — Твой талант бесспорен. Но талант часто бывает разрушителен для экономики. Мои заводы кормят миллионы людей. Твоя кухня пока что не накормит даже сотню за вечер. Мы в разных весовых категориях, юноша.
Он подался вперёд, и пламя камина отразилось в его холодных глазах.
— Ты пытаешься играть в революцию, Игорь. Но революции хороши в учебниках истории. В бизнесе они ведут к хаосу и убыткам. Ты критикуешь «химию», но именно она позволяет накормить рабочего, солдата и школьника за копейки. Ты готов взять на себя эту ответственность? Накормить всю империю своим… филе миньон?