Мне тоже было, что вспомнить.
В самом начале службы я часто думал о том мире, который покинул. О родных, о друзьях, о сделанном и так и не совершённом. Но с годами путешествий по мирам, наполненным смертью и кровью, остались только самые яркие воспоминания.
Первые две полоски на тесте у жены. Первый раз, когда сын, совсем ещё младенец, сжал мой палец в своём кулачке.
Вещи, которые я при жизни считал важными, испарились. А то, что я провёл слишком мало времени с семьёй, гложило очень долго.
Тысяча лет большой срок. Я знал, что мне не суждено вернуться на мою родную Землю. Да и время, пусть и течёт в каждом мире по-своему, всё равно не останавливается. Я даже не могу сказать, какой там сейчас год. Не уверен, что и Смерть знает.
Слишком много миров, чтобы найти один единственный среди миллиардов таких похожих и разных. Да и к кому возвращаться, все, кто был моей семьёй наверняка давно мертвы. Не удивлюсь, если и правнуки уже свой срок прожили.
Потому я и цеплялся в этой жизни за семью. Знал, что это главная ценность.
Войти в историю, влиять на умы миллионы — всё это пыль, которую даже не потрудятся заучить школьники, изучающие прошлое. Ничего не значат имена в пыльных учебниках. Смерть отбирает у тебя всё, кроме самого дорогого. Кроме семьи, которая помнит именно тебя.
— С годами эта тяга не ослабевает, — продолжил Высоцкий, когда впереди показалось крыльцо дворца. — Но становится тише. Так что, Ярослав Владиславович, особо не рассчитывайте, что когда-либо сможете назвать своим домом баронство в Аэлендоре. Если вас сейчас тянет домой, то и будет тянуть.
Я кивнул, не видя смысла спорить.
Обычно я стараюсь не погружаться в воспоминания и мысли о прошлом. Однако Александр Олегович, сам того не зная, навёл меланхолии. И теперь моё настроение стало ещё хуже, чем было в момент прибытия в Ланндрасс.
— Идёмте, барон, — поманил меня за собой посол. — Послание у меня в кабинете.
Пока мы шли по дворцу, выделенному для русской делегации, я осматривался. Серьёзная работа проведена, помещения модернизировали, приводя в соответствие со стандартами Российской Империи. Часть убранств убрана, часть заменена, что-то просто сдвинули, освобождая место для установок и систем.
При этом нововведения вроде тех же кабелей, укрытых за фальшь-панелями, смотрелось естественно и совсем не чуждо. Как будто так изначально и задумывалось. Гармоничное вплетение технологий в мир эльфов, продемонстрированное в таких мелочах, могло бы заставить кого-то более наивного, будто интеграция наших разумных видов возможна. Но, как у кроманьонцев и неандертальцев, всё кончится по заветам горца.