Осмотрев крепкий двойной шов, стянувший кожаный наплечник и установленную на свое место медную пластину, которая немного покосилась от удара аргосского копья, Тарас от души похвалил своего раба.
— Отличная работа, Этокл. А теперь помоги мне надеть его.
Облачившись в панцирь, Тарас обошел лагерь и велел собирать палатки. Солнце быстро поднималось над горизонтом. Вскоре должен был последовать приказ Леонта выступать дальше, не ясно было только — в какую сторону. Судя по всему, они находились у самой границы Аркадии.
Перекусив остатками похлебки и вяленым мясом, солдаты наблюдали, как илоты надраивали оружие — доводили до блеска клинки мечей и наконечники копий, обагренных вчера первой кровью.
— Натирай лучше, — подгонял своего раба Эвридамид, — чтобы на солнце блестело.
— И ты не ленись, — отвесил подзатыльник Архелон своему илоту, — я хочу, чтобы аргивцы в страхе бежали, едва завидев блеск моего меча.
Остальные спартиаты громко засмеялись, поглощая похлебку. А Тарас, глядя на своих подчиненных, вспомнил о тех, кого недосчитались после первого боя. Теперь в его эномотии осталось всего двадцать девять здоровых парней и двое раненых. Эгор с Архелоном вчера ночью при свете костров извлекли наконечники стрел из кровоточивших ран, но оба солдата едва могли ступить на опухшие ноги. А того, который был ранен в бедро, Креонт вообще разрешил положить на повозку.
— Нам важен каждый солдат, — со строгостью в голосе заявил он, когда раненый попытался отказаться от позорной перспективы передвигаться в повозке, ведь все идут на своих ногах, — и я не хочу потерять воина из-за какой-то пустяковой раны, которая затянется через пару дней.
Спартанец был вынужден подчиниться и уселся на повозку рядом со своим оруженосцем, стараясь не смотреть сослуживцам в глаза. Второй мог сносно передвигаться, опираясь на копье, и его оставили в строю. Хотя по всему было видно, что рана причиняет ему сильную боль при каждом движении, но он терпел и не жаловался. Мертвых, как было заведено на войне, похоронили в общей могиле.
В ночном бою было захвачено много коней, которых Леонт приказал отправить в обоз — тащить повозки. Никто из спартанцев, включая командиров, не передвигался на лошади, а такой род войск, как конница, в этой армии вообще отсутствовал, к большому удивлению Тараса.
«Интересно, — размышлял он, прохаживаясь вдоль строя солдат, уже готовых выдвигаться дальше, — а если мы повстречаем конницу, да еще бронированную, как мы с ней разделаемся?» Но от теоретических мыслей его отвлекло появление в дальнем конце плоскогорья человека в доспехах спартанского гоплита. Он бежал, подхватив копье, в сторону их лагеря и вскоре был уже рядом.