Однако вскоре я замёрз, сделал потеплее, и мысли снова вернулись к утренней, а скорее даже ночной, ситуации.
Вопрос был простым. Было ли у нас что-то с Катей? Если нет, то, как говорится, на нет и суда нет, а вот если было… то тут уже всё сложнее.
Нет, она мне, безусловно, нравится. Красивая, боевая, умеет держать себя в руках. Но вот проблема — если между нами что-то происходило, то что это значит для неё? Для её репутации? Да и для моей тоже, если уж на то пошло. Аристократ не может позволить себе легкомысленные интрижки с гостьей под своей крышей. Особенно если эта гостья — княжна, отцу которой он только накануне пообещал заявить о намерениях, если что.
И вот как сейчас — это уже если что или ещё нет?
А ещё она фактически моя подчинённая, а служебные романы — это моветон.
Ну и конечно, нельзя забывать про её отца. Сложно не заметить, что князь мне благоволит. В конце концов, он доверил мне свою дочь! И не оправдать это доверие было бы… бесчестно. Безотносительно сказанных вчера слов.
Память на мой вопрос о том, что происходило ночью, отвечать категорически отказывалась. Так, обрывки: вино, усталость, Катины глаза в свете камина. А дальше — хоть убей, не помню!
Что ж так всё сложно-то в этом аристократическом мире?
Так или иначе, а торчать в душе весь день я не мог. Дел ещё вагон. Да и надо разобраться, было или не было! Может, Катя что-то вспомнит?
Переодевшись, я спустился на первый этаж. В гостиной никого не оказалось, зато из столовой доносился легко узнаваемый аромат яичницы.
ㅤ
Столовая встретила меня напряжённым молчанием. Катя сидела с правой стороны стола, с такой прямой спиной, будто палку проглотила. Она методично и сосредоточенно поедала яичницу, тщательнейшим образом прожёвывая каждый кусочек. Она так точно следовала этикету, словно не в домашней обстановке завтракала, а не приёме у Императора.
Пётр Александрович расположился напротив неё и ел с видом человека, получающего максимальное удовольствие от жизни. Он не жевал яичницу — он её смаковал, наслаждаясь каждым кусочком. Если вчера, после встречи с князем, он выглядел побитым псом, то сейчас он просто лучился блаженством.
— Доброе утро, — поздоровался я, усаживаясь за стол. — И приятного аппетита.
— Ваше сиятельство, — кивнул Пётр Александрович, едва заметно ухмыляясь.
Дерьмо.
Всем своим поведением он прямо-таки демонстрировал: «Да, я всё знаю!»
Похоже, Катя это тоже отлично понимала. Она лишь слегка подняла глаза от тарелки, буркнула что-то нечленораздельное и снова уткнулась в еду.
Я попробовал яичницу. Катя явно старалась, но нехватка опыта давала о себе знать. Пересол, да ещё и подгорела местами. Но с другой стороны — не каждый день тебе завтрак аж целая княжна готовит. Так что я последовал примеру Петра Александровича и принялся жевать, старательно изображая, как мне вкусно.