– Но она девственница, – не согласилась Соня.
– Девственность… – фыркнул Максимилиан. – Можно восстановить, тем более если имеешь связи с корсиканцами.
Калем покачал головой.
– Все девушки проходили через арку, если было бы что-то не так…
– Мне она показалась искренней и открытой, – заметил Максимилиан. – Даже если она и восстановила девственность, это не делает её плохим человеком. Лина превосходно разбирается в политике и торговле. Более того, она закончила купеческую гильдию. А туда… девушек не берут.
– Опять же, – не унимался Артур. – Почему её взяли? Заплатила? Чем?
– Ещё скажи девственностью, – усмехнулась Соня и погладила супруга по руке…
Калем на секунду прикрыл глаза.
С Линой он виделся в образе булочника. Она всегда была приветлива, оставляла сдачу и охотно делилась планами на будущее.
Она хотела попасть на отбор и открыто об этом говорила, а всё из-за обещанных наследником подарков. Лина не стеснялась своего желания и не находила в нём что-то постыдное, ведь королевой становиться не желает.
Лицензия на торговлю. Вот, что она попросит, когда покинет отбор.
Обманывает? Нет. Просто пользуется случаем, ведь она не виновата, что права женщин в Эладоре ущемлены. Их не берут в политику, не берут в Дознаватели, запрещают заниматься торговлей, всякий раз указывая на место… А какое место? Кухарки готовят, слуги убирают, няньки нянчатся. А что делать женщинам хоть с маломальским происхождением? Салфетки вышивать? Выйти замуж… Вот она единственная цель. И если девушка не замужем, то она позор рода, и не дай Небеса, она уйдёт из дома и попробует вести самостоятельный образ жизни… Затравят.
– Лина останется. Пока… – решил Калем и положил её фото к фотографии Катарины. – Лисавета?
– Тёмная «лошадка», – Максимилиан поморщился, раздосадованный тем, что так и не смог разгадать маленькую тайну «рыжей». – Может, проникнуть в её комнату? Под благовидным предлогом…
– Не подставляйся, – отрезал Калем. – Твоя задача хлопать глазками.
– Я уже утомился хлопать, – делано насупился младший. – Хлопалки болят.
Соня подавила смешок и виновато развела руками, мол, ничего личного, но ты сам предложил сыграть участницу, а ведь тебе предлагали роль учителя истории.
– О цели пребывания Лисаветы на отборе мы знаем, – задумчиво протянул Калем. – Ты считаешь, она что-то скрывает?
Максимилиан кивнул и ослабил ворот серебристого камзола.
– Слышал, что она кому-то сочиняла письмо. И от подарка, лунника, была не в восторге.
– Думаю… – Калем опустил взгляд на фотографию огненно-рыжей красавицы из семьи моряка. – Это связанно с тем, что ей не льстит моё внимание. Она не желает становиться королевой…