Я улыбнулся, открывая дверцу.
— Вот и славно. А Карагина с Рубцовым… Что ж, если судьба сведёт — посмотрим. Но не стоит всю жизнь на это тратить.
Коршунов вылез и захромал к дверям. В свете фонаря над воротами его лицо казалось изрытым глубокими тенями.
— Буду строить новое… Но если эти двое под руку попадутся — пощады не ждите. Некоторые долги кровью платятся, и точка.
Я кивнул. Не мне было судить человека за желание справедливости. В конце концов, я сам только что вырезал верхушку целого рода за их преступления.
— Понимаю. Главное — не дай этому желанию тобой управлять.
— Постараюсь, — буркнул собеседник.
Он помолчал, глядя в ночное небо.
— Только вот Медведев с Лосевым… Хорошие были ребята. Профессионалы. Таких теперь днём с огнём не сыщешь.
— Позаботимся об их семьях, — пообещал я. — И достойно похороним.
— Вот за это отдельное спасибо, — кивнул разведчик. — А пока можно и отдохнуть, боярин. Вы на ногах еле держитесь, хоть и стараетесь не показывать. Завтра разберёмся со всеми делами.
Мы направились к воротам. Охранник, узнав нас, поспешно отпер замок. Внутри представительсва горели светильники, в окнах первого этажа мелькали силуэты — видимо, Листратова с Савельевым всё ещё занимались беженцами.
Я подошёл к двери, но обернулся на пороге.
— Родион. Насчёт пустоты в душе… Ты на правильном пути с представительством и разведсетью, но нужна не только работа. Попробуй найти кого-то, ради кого захочется жить, а не только то, за что готов умереть. Может, тогда и полегчает.
Коршунов задумчиво кивнул.
— Попробую, Ваше Благородие. Хотя в моём возрасте новые привычки приживаются туго. Но попробую.
С этими словами мы расстались. Я вошёл в представительство, оставив разведчика во дворе. Может быть, сегодняшняя ночь стала не только концом рода Уваровых, но и началом новой главы в жизни Родиона Коршунова. Время покажет.
Утро выдалось серым и дождливым. Я стоял на улице возле представительства, наблюдая, как беженцы грузятся в кузов грузовика. Тридцать человек с нехитрым скарбом — узлы, мешки, котомки. Та самая пожилая женщина в рваной шали, что первой согласилась ехать со мной вчера ночью, устроилась у борта, прижимая к себе потёртую кошёлку.
— Воевода, — подошёл ко мне Михаил, один из бойцов спецназа. — Разрешите обратиться?
Я кивнул, отхлёбывая горячий чай из керамической кружки. Ночь практически без сна давала о себе знать, но дел ещё оставалось немало.
— Некоторые из спасённых говорят, что у них остались припасы в деревнях. Мука, крупа, солонина. Не смогли забрать, когда к городу бежали.