— Значит, построим.
— Уже прорабатываю, — она кивнула на бумаги. — Но главное не это. Прохор, у нас уже трижды возникали серьёзные проблемы с безопасностью. Рабочие не знают шахтного дела! Они крестьяне, плотники, бывшие солдаты — кто угодно, но не горняки.
Голос геомантки стал мрачнее:
— Вчера произошёл обвал. Небольшой, всего пара кубометров породы, но человека придавило. Если бы не Вершинин с его быстрой реакцией, у нас был бы труп. А так — сломанные рёбра, раздробленная ключица, сотрясение. Светов еле вытащил его с того света.
Я выругался сквозь зубы. Этого ещё не хватало.
— Крепи установлены правильно?
— В том-то и дело, что нет! — Василиса всплеснула руками. — Рабочие не понимают, как правильно ставить крепи, как определять направление трещин, как слушать гору. Я же говорила — нам нужны профессиональные шахтёры!
Она была абсолютно права.
— После Гона займусь этим вопросом, — пообещал я. — Выкуплю должников-горняков или найму вольных. А пока… придётся обходиться тем, что есть. Усиль инструктаж по безопасности. Пусть Вельский лично контролирует каждую смену.
— Он и так контролирует, — вздохнула княжна. — Но это не заменит опыта. Шахта — это не поле пахать. Тут своя наука, свои приметы, свои законы.
— Понимаю, но у нас нет выбора. Гон начнётся через неделю-полторы, а нам нужны ресурсы для обороны.
Голицына кивнула, соглашаясь с неизбежным:
— Постараемся минимизировать риски, но если будут новые жертвы…
— Не будет, — отрезал я. — Лучше притормозите проходку, но обеспечьте безопасность. Мёртвые герои нам не нужны.
На том и порешили.
Выбравшись на улицу, я постоял, оглядывая кипящую повсюду суету. Надвигающийся Гон вынуждал отбрасывать все несрочные дела и фокусироваться на главном. Угрюм, по сути, перешёл на режим военного положения.
Грохот тяжёлого двигателя заставил меня оторваться от размышлений. Во двор острога въезжал знакомый грузовик — один из тех, что мы захватили в лабораториях Терехова. Борис уже спешил к воротам, на ходу отдавая распоряжения дружинникам.
— Коршунов прислал пополнение, — сообщил командир дружины, когда я подошёл ближе. — Ветераны и какой-то маг.
Из кузова начали выпрыгивать люди. Мужчины в возрасте от сорока до пятидесяти лет, с характерной военной выправкой, которую не спутаешь ни с чем. За ними показались женщины и дети — семьи, которые решились на переезд в Пограничье перед самым Гоном. Отчаянные или отчаявшиеся — время покажет.
Первым из кабины вышел коренастый мужчина лет пятидесяти с седыми усами в виде подковы и пронзительным взглядом выцветших голубых глаз. Форма на нём давно не сидела, но движения выдавали десятилетия муштры.