— Или слишком сильным, чтобы сдаться, — возразил я.
Крестовский поднял на меня взгляд:
— Сильным? Я пью каждый вечер, чтобы не видеть их лица во сне. Живу в трущобах, перебиваясь грошовыми заказами. Растерял всё — друзей, репутацию, веру в себя. Это вы называете силой?
— А почему тогда приехал сюда? — я наклонился вперёд, ловя его взгляд. — В Пограничье, перед самым Гоном. Неужели только ради денег?
Маг помолчал, потом тихо произнёс:
— Может, хочу закончить то, что не смог тогда. Умереть с оружием в руках, а не в канаве от цирроза печени.
— Или найти причину жить дальше, — предположил я. — Знаешь, Матвей, я не буду врать и говорить, тебе станет легче и по ночам перестанут приходить павшие соратники. Не буду обещать, что здесь ты забудешь прошлое. Но я прекрасно понимаю твою боль и дам тебе то, чего у тебя не было последние двадцать лет — цель.
Крестовский скептически хмыкнул, но я продолжил:
— В этом остроге живёт триста человек. Мужчины, женщины, дети. Они доверили нам свои жизни, поверили, что мы сможем защитить их от любых угроз. Среди них есть те, кто потерял близких, как и ты. Есть те, кто бежал от прошлого. Но все они выбрали жизнь, выбрали борьбу. И мы не имеем права их подвести.
Метаморф выпрямился в кресле, и в его глазах мелькнул слабый отблеск интереса:
— Триста человек… Много магов среди них?
— Около двух десятков разной силы. Понимаю, о чём ты думаешь — мы станем приманкой для всех тварей в округе.
— Именно. Наша экспедиция погибла именно из-за концентрации магической энергии. Бездушные шли на нас волнами, игнорируя ближайшие деревни.
— Значит, твой опыт будет бесценен, — я встал, подошёл к окну. — Нам нужен не просто свидетель прошлого Гона. Нам нужен человек, который знает, как выживать, когда ад выплёскивается на землю. Человек, который сможет обучить других, предупредить об опасностях, помочь избежать ошибок.
— Вы слишком многого хотите от спившегося неудачника.
— Я хочу дать тебе шанс. Не искупить прошлое — это не в моих силах. Но построить будущее, в котором другие Андреи и Павлы не будут накладывать на себя руки от пережитого ужаса.
Метаморф долго молчал, глядя куда-то сквозь стену. Потом медленно кивнул:
— Хорошо. Я попробую. Не обещаю, что получится, но… буду служить не за страх, а за совесть, как говорится.
— Это всё, что мне нужно. А теперь, если не возражаешь, покажи, на что способен. Мне важно понимать возможности каждого мага в остроге.
— Для этого лучше выйти во двор. Не хотелось бы разнести здесь всё к чертям собачьим… — он вяло хмыкнул.
Так мы и поступили. Через минуту Матвей закрыл глаза, сосредотачиваясь. Воздух вокруг него задрожал, словно от жара. Потом началась трансформация.