Гелиос парировал. Клинки столкнулись, мелодичный звон прокатился по равнине ясно и гулко, как одинокий удар колокола в рассветной тишине. Искры полетели во все стороны, падая в песок и посылая вокруг тревожные тени.
Константин не дал паладину опомниться. Второй удар, снизу, в раненый бок. Гелиос ушёл в сторону, но раненая нога подогнулась, и он потерял равновесие — всего на долю секунды. Лезвие магистра прошло в сантиметре от рёбер, распоров повязку, и четыре борозды от когтей Ракшаса открылись заново; с таким трудом наложенные швы разошлись, где-то проступила кровь.
Гелиос стиснул зубы и наконец сделал ответный выпад. Серебристый клинок прочертил полукруг, и Константин отступил, легко уклонившись. Старый пёс знал все трюки молодого щенка.
— Плохо, — констатировал Великий Магистр, снова принимая стойку. — Правое плечо просело, центр тяжести сместился влево. Ты раненый боец, Гелиос, а раненый боец это мёртвый боец. Я учил тебя лучше.
— Вы учили меня не сдаваться, — прорычал Гелиос и на сей раз атаковал первым.
Обмен ударами продолжался с полминуты, и каждая секунда была наполнена лязгом, искрами и рваным дыханием. Гелиос дрался яростно, вкладывая в каждый удар всю оставшуюся силу. Но Константин парировал с лёгкостью фехтовальщика на утренней тренировке. Каждый блок был точен, каждое уклонение минимально. Великий Магистр экономил движения, как скупой хозяин экономит воду в пустыне, и при этом каждый его ответный удар ложился так, что Гелиосу приходилось отступать, теряя позицию.
Рагнар стоял рядом со мной, сжимая абордажный нож. Лицо капитана было перекошено.
— Нужно помочь парню, — бросил он.
— Он не примет помощи, — ответил я. — Это его бой.
— Его похороны, если мы не вмешаемся.
Я промолчал, потому что Рагнар был прав. Но вмешиваться означало нарушить негласный договор поединка, и двадцать паладинов за спиной Константина только ждали повода, чтобы броситься на нас с мечами.
Константин ударил левой рукой. Не мечом — кулаком, покрытым золотыми рунами, которые вспыхнули ослепительным сиянием при контакте. Удар пришёлся Гелиосу в грудь, и паладина отбросило назад на три метра, как будто в него врезался грузовик. Гелиос рухнул на спину, и серый песок взлетел облачком вокруг его тела.
Паладин закашлялся, выплёвывая кровь. Попытался подняться, опираясь на меч, но руки разъехались, и он снова рухнул на песок. Повязки на боку промокли насквозь, и неопрятно размотались, кровь расползалась по серому песку тёмным пятном.
Константин подошёл и посмотрел на бывшего ученика сверху вниз.