За считанные минуты лагерь опустел больше, чем наполовину, и заодно временно лишился львиной доли воинов, представлявших для нас наибольшую опасность.
А Кашкай уже работал. Шаман выскользнул из палатки, покинув объятья своей пышнотелой пассии, и принялся деловито шерстить оставленные без присмотра шатры. Сковорода болталась на поясе. Руки мелькали с проворством профессионального карманника. Бурдюк с водой, мешочек с монетами, вяленое мясо, бинты. Всё исчезало за пазухой шамана с пугающей скоростью.
Из палатки Сульфура донёсся грохот. Полог распахнулся, и лучник вывалился наружу. Без штанов и с растрёпанными волосами. На шее его темнели следы то ли от неумеренно пылких поцелуев, то ли от укусов. Но лук был в руках, а глаза горели.
— Спокойствие! — проорал он на весь лагерь. — Сейчас великий Сульфур, император Пустоши, всё уладит!
Он резким движением оттянул тетиву — и на ней вспыхнула стрела, сплетённая из чистого света. Белая, ослепительная, она озарила лагерь, словно вспышка молнии. Сульфур прищурился, целясь в темноту.
Лишь в последний момент я успел прыгнуть на него и сбить прицел вниз.
— Ты что делаешь⁈ — возмутился лучник. — Я должен спасти прекрасную даму!
Я мельком глянул Сульфуру за спину. Из палатки на меня встревоженно смотрели три его подруги. Без платков, так что лица были открыты. По спине у меня пробежали мурашки, и я невольно зажмурился. Теперь понятно, почему у женщин кочевников принято прятаться под слоем ткани. Гелиос выиграл бы свой золотой.
Впрочем, моя незнакомка, уносившаяся сейчас вдаль на спине Шу, была очень даже ничего. Интригующая особа, надо признать, и шрам на щеке её совсем не портил… А вот кое-кто другой рисковал испортить мне прекрасный экспромт по спасению, причём прямо сейчас. Так что я схватил Сульфура за плечо и зашептал ему в ухо.
— Это мой волк. И прямо сейчас он спасает девушку, порабощённую этими кочевниками. А сама она приходила предупредить нас, что эти кочевники — работорговцы, и только прикидываются добренькими радушными хозяевами.
Стрела на тетиве погасла. Сульфур зыркнул в сторону кочевников, седлающих последних верблюдов.
— Работорговцы? — его голос мгновенно стал жёстким. — Да я сейчас перебью их всех до единого.
— Не делай глупостей! — я снова рванул его руку вниз, с трудом борясь с желанием хорошенько вывихнуть её в двух местах. — Когда они ускачут, уедем и мы. Так что лучше надень штаны и готовься отчаливать.
Сульфур помолчал секунду, потом кивнул с важным видом.
— Я решил! Когда кочевники уедут, мы отправимся в путь! Такова воля великого Сульфура! Готовьтесь к отбытию, братья! Нас ждут великие дела!