Я смотрел на рыбёшку, и рыбёшка смотрела на меня своими бусинками-глазками, и тут она открыла пасть и издала звук:
— Кули! Кули!
Голос был скрипучий, высокий, абсолютно идиотский, и я невольно усмехнулся, глядя на это создание.
— Она так матерится? — спросил я, переводя взгляд на ифрита.
Хашешу усмехнулся, и на лице его появилось выражение человека, который слышал этот вопрос уже не в первый раз.
— Вовсе нет, — ответил он с лёгким смешком. — Просто странные звуки, издаваемые странной зверушкой. Никакого особого значения они не имеют. Правда, у этой зверушки есть одна особенность. Она не любит воду. Зато очень любит жрать. Кормить придётся регулярно, иначе может начать грызть седло или, того хуже, попытается съесть хозяина.
Я снова посмотрел на рыбёшку, которая крутилась на ладони ифрита, виляя хвостом.
— Кули! — снова пискнула она.
— Так что, берёшь? — спросил Хашешу, наклонив голову набок и глядя на меня выжидающе.
Я помедлил секунду, глядя на рыбёшку, а потом задал вопрос, который нужно было задать в любой сделке, если не хочешь потом жалеть о принятом решении:
— А что я должен отдать взамен?
Улыбка на лице Хашешу изменилась. Дружелюбность слетела с него, как маска, которую сдёрнули одним резким движением, и вместо неё появилось что-то хищное и голодное. Глаза его вспыхнули ярче, голубой свет стал почти белым, и голос, когда он заговорил, звучал холодно и жёстко, без всякого намёка на прежнюю мягкость.
— Мне нужен твой глаз, — произнёс он, и слова упали в тишину зала, как камни в воду.
Я замер, чувствуя, как внутри всё сжалось в тугой узел. Глаз? Мой мать его глаз? Я как то не планировал пополнить ряды одноглазых исторических деятелей. Один, Кутузов, Ганнибал Барка конечно были мощными ребятами, но вряд ли одноглазость сделает меня таким же крутым. Впрочем, если я откажусь, то Рагнар точно погибнет…
Но всё равно перспектива пополнить ряды одноглазых исторических личностей меня не радовала. Совсем не радовала. В прошлой жизни я носил очки для чтения, и это было максимальной проблемой со зрением, с которой приходилось сталкиваться. Сейчас мне предлагали лишиться целого глаза.
Я посмотрел на рыбёшку, которая снова пискнула «Кули!» и виляла хвостом, явно довольная вниманием. Потом вспомнил Рагнара отдающего мне последний кусок вяленого мяса и тяжело вздохнув выдавил из себя:
— Чёрт с тобой. Я отдам глаз. Только ты будешь должен сам его достать. Сам понимаешь если я попытаюсь выковырять глаз кинжалом, то скорее всего разрежу его и тебе в итоге достанется дефектный товар.
Хашешу оскалился, и улыбка его была широкой, торжествующей, полной предвкушения.