— Как видите я бесплотен, и это моё проклятие! — объявил он с театральным жестом, разводя руки в стороны. — Я не могу почувствовать женское тепло, когда прижимаю к себе красавицу, не могу ощутить вкус пищи, когда она тает на языке, не могу насладиться дурманящим ароматом вина, когда оно обжигает горло! Этот мир для меня проклятие, такое же, как и для вас, борющихся за выживание в этой безжалостной пустыне, где каждый день может стать последним! И всё, чего я жажду, — он сделал паузу, давая словам повиснуть в воздухе, — это заполучить тело, настоящее, живое, для того чтобы наконец насладиться земными радостями, которых я лишён!
Я почувствовал, как по спине пробежал холодок, и в голове сразу сложилась простая логическая цепочка.
— Ты хочешь вселиться в одного из нас? — спросил я, делая шаг назад.
Хашешу фыркнул, и это было именно фырканье, презрительное и насмешливое, так реагируют люди, когда слышат невероятно возмутительную чушь.
— Вселиться? — переспросил он, морща нос. — Что за безвкусица? Что за примитивное решение проблемы? Я не желаю бороться с вашим сознанием каждый драгоценный миг свободы, отбивая контроль над телом, как будто мы двое пьяных в одном костюме, дёргающих друг друга за волосы в разные стороны! К тому же я банально не могу этого сделать с живым человеком, потому что ваша душа не пустит меня внутрь, будет сопротивляться до последнего, и в итоге мы оба сгорим в огне этой борьбы.
Он прошёлся по воде взад-вперёд, заложив руки за спину, как профессор, читающий лекцию студентам, и продолжил, явно наслаждаясь собственным рассказом:
— Да, мы можем вселиться в мёртвое тело. Это возможно, только потому что там нет души, которая сопротивлялась бы, но есть маленькая проблема. Спустя сутки это тело обратится в прах не в силах удержать мощь моей сущности. А потом… Потом я буду страдать целый месяц. Не физически, конечно, потому что у меня нет физического тела, но душевно, что гораздо, гораздо хуже.
Он остановился, повернулся к нам и наклонил голову набок, разглядывая наши лица.
— Хмммм, как бы это объяснить так, чтобы вы поняли всю глубину страданий которые я испытаю? — задумчиво протянул он, постукивая пальцем по подбородку. — Представьте, что вас подвесят на вертел над медленным огнём и будут поджаривать в течение целого месяца, не давая умереть. Ваша кожа почернеет и начнёт обугливаться, слой за слоем, органы внутри пропекутся до хрустящей корочки, жир будет стекать и шипеть на углях, а вы всё ещё будете живы, чувствуя каждую секунду этой пытки. Представили?