Я не знал названия этой субстанции. Но почувствовал, как меня буквально выжали, как губку. Голубой свет из глаза сформировал луч и ударил Шуссуву в грудь. Волк пронзительно взвыл. Попытался отпрыгнуть назад, но не смог. Дымное тело потянулось в хрустальный зрачок, закручиваясь по спирали. Демоническая тварь буквально втягивалась, как вода в сливное отверстие.
Демон сопротивлялся. Рычал. Царапал песок несуществующими когтями. Выл так, что у меня закладывало уши. Но артефакт был сильнее. Медленно, сантиметр за сантиметром, чёрное дымное тело втягивалось в самый центр артефакта. Сжималось и становилось меньше.
Я стоял на коленях, держа глаз в руке, и чувствовал, как из меня выжимают последние капли сил. Ноги не слушались. Руки дрожали. Голова кружилась.
— Давай, — прохрипел я сквозь стиснутые зубы. — Давай же, гаденыш. Залезай в клетку.
Вой Шуссувы оборвался. Хвост демонического волка исчез в глазу последним. Голубой свет погас. Я рухнул лицом в песок, всё ещё сжимая артефакт. Наступила полнейшая тишина, в которой было слышно лишь моё свистящее дыхание.
С огромным трудом я поднял голову и огляделся. Волка не было. Дыма не было. Только песок. Холодный ночной песок под звёздами, на котором остались следы от когтей.
Я посмотрел на хрустальный глаз. Он по-прежнему лежал у меня в ладони. Светился тускло. Но вертикальный зрачок внутри… изменился. Теперь он двигался. Медленно поворачивался из стороны в сторону. Как будто выискивал, кем ещё поживиться? Внутри артефакта клубился чёрный дым.
— Ты там, приятель? — пробормотал я, глядя на артефакт.
В ответ раздался далёкий, приглушённый вой. Из глубины хрусталя. Я устало рассмеялся. От облегчения и от ужаса одновременно.
Я перевернулся на спину и уставился в звёздное небо.
— Что дальше? — спросил я у звёзд. — Драконы? Личи? Тёмный властелин?
Звёзды не ответили. Но я почему-то был уверен: дальше будет ещё интереснее. Гораздо интереснее. Я лежал на песке минут пять. Или десять. Может, все двадцать. Время потеряло смысл.
Каждый мускул в теле гудел. Голова раскалывалась. Рот пересох окончательно. Язык превратился в кусок наждачной бумаги. Но главное, внутри была пустота. В прошлой жизни такое состояние называлось «выгорание на работе».
Помню, после особенно жёсткого квартального отчёта я чувствовал себя примерно так же. Правда, тогда помог трёхдневный запой с коллегами. Сейчас вариант с запоем был недоступен. Нет даже воды, не то что алкоголя.
Надо вставать. Лежать на холодном песке — прямой путь к переохлаждению. А переохлаждение в пустыне ночью убивает не хуже жары днём. Я с трудом перевернулся на бок. Оперся на локоть. Попытался встать. Ноги подкосились. Рухнул обратно.