— Вы мне не тыкайте, господин жандарм! — с вызовом бросил Оболенский, — вы мне не ровня!
— Да где уж нам, — ухмыльнулся поручик. — О! А вот и корнет возвращается! Сейчас с Вами будет беседовать тот, чей титул вполне сопоставим с Вашим… Надеюсь, что….
Это было последнее, что успел сказать Герарди. Воспользовавшись тем, что он перевел взгляд на окно и на мгновение потерял бдительность, Оболенский нанес поручику молниеносный удар тростью в солнечное сплетение, а вторым движением швырнул ее в Гучкова. Спрятавшись под стол от летящего предмета, Александр услышал грохот распахивающейся настежь двери.
— Корнет! Задержать! — сдавленный хрип Герарди перекрыл звуки сухих, как треск ломающихся деревьев, выстрелов…
— Князь, Вы меня разочаровали…
Щетинин виновато развёл руками.
— Всё произошло слишком быстро! Сначала грохот дверей, потом он мчится прямо на меня, и через мгновение я сам уже лечу кувырком и слышу ваш голос «Стрелять!»… Ну и высадил всю обойму в белый свет, как в копеечку, не успев даже приземлиться…
— Задержать, корнет, — раздраженно поправил Герарди, — я просил его задержать!
— Простите, Борис Андреич, — вмешался Гучков, — но Ваш хрип после удара можно было понять как угодно. Я лично разобрал только «…ать!»
Герарди обреченно махнул рукой.
— Что будем делать?
— А не кажется ли Вам, господа, что главное мы уже сделали, — предложил свой вариант произошедшего Кошко, — подтвердили, что заговор существует, нашли штаб-квартиру заговорщиков, встретили и опознали одного из них, и узнали нечто важное — в комплот вовлечены весьма влиятельные персоны, стоящие у престола — Оболенский один из них, и главное — Фальк находится не в Германии, а в России. И кто это — можно только догадываться. Ни одной ниточки к нему у нас нет…
— Да, — задумчиво произнес Герарди, — как песок, сквозь пальцы… Кстати, князь, при вас смотритель, не упоминал, случайно, фамилию Вюртсшафтпруфер?
— Боюсь, Борис Андреевич, что это не фамилия, а должность. По-русски — просто ревизор…
— Тупик…
Когда поезд Берлин-Санкт-Петербург подкатил к государственной границе, разведчики, скинувшие напряжение последних дней, позволили себе расслабиться, тем более роскошный салон первого класса вполне к этому располагал (*). Особенно, когда чай с коньяком понемногу превращается в коньяк с чаем….
— Когда мы стояли лагерем под Ледисмитом, — рассказывал Гучков заплетающимся языком, так как лимит выпитого превысил отметку «Вам на сегодня хватит!», — местные жители приносили в дар духам на алтарь, расположенный недалеко от нашей части, разные вещи. В основном — еду. Почти каждый день…