Жаль! Уж очень момент хороший был. Можно пробовать ромовиками, но тут будет то же самое, скорее всего. А жигари совсем рядом.
— Атакуем тварей! — скомандовал я. — Центр не трогать — он мой! Бейте по флангам!
Жигари лезли по камням вверх, как муравьи. Их было много — я насчитал больше трёх десятков, они покрывали склон серой кишащей массой, и ближайшие были уже метрах в тридцати от нас.
Я вскинул руки и ударил слабой заморозкой по центру.
Холод вырвался из меня мощным веером, накрывая сразу десяток жигарей, которые лезли по центру. Они замерли, покрываясь инеем и превращаясь в ледяные статуи. Некоторые покатились вниз, ломаясь о камни, но большинство застыли на месте.
Справа Захар палил из ромовика очередями, перемежая их ледяными стрелами. Плазма рвала тварей на части, стрелы вонзались в головы, и жигари падали, не успев даже взвизгнуть.
— Получайте, твари! — азартно орал Захар.
Слева Амату работал клинками. Они вылетали из его рук один за другим, с невероятной скоростью, и каждый находил свою цель. Ириец не кричал, не ругался — он просто делал свою работу, хладнокровно и методично.
Последние эфиры я потратил на ещё одну поверхностную заморозку по новой группе, которая поднялась на смену замёрзшим.
И в этот момент я краем глаза заметил движение внизу.
Яша и третий маг отпустили Григория и все они вместе вскинули руки. Их ладони полыхнули оранжевым, и три огненных шара, размером с баскетбольный мяч, понеслись вверх, прямо в нас.
— В укрытие! — заорал я, хватая Захара за ворот и убирая его с зоны видимости вологодских.
Я вжался в камни, Амату упал рядом и тут же шары магов ударили в гребень метрах в двух-трех ниже нас.
— Твою дивизию! — выдохнул я, поднимая голову.
Я выглянул из-за камня — шары не долетели до нас буквально пару метров. Они врезались в склон чуть ниже гребня, оставив две чёрные проплешины на серых камнях. Или они прицелились плохо, или это был их максимум по дистанции.
В любом случае, нам повезло. Я быстро перенаправил чувство охватившего меня боевого азарта в эфирное тело и повернулся к Захару — тот сидел, прижавшись спиной к камню, и тяжело дышал. Глаза бешеные, зрачки расширены.
— Живой? — спросил я, чувствуя, как идёт быстрое восполнение эфиров за счёт астральной энергии.
— Живой, — выдавил он. — Но близко было, Яр.
— Близко не считается, — усмехнулся я и повернулся к Амату. Ириец сидел, скрестив ноги, и его лицо было спокойным, как у статуи. Ни тени страха, ни напряжения.
— Амату, ты как? — спросил я.
Он открыл глаза и посмотрел на меня. В моей голове прозвучала его спокойная мысль: «Цел. Они бьют с предельной дистанции. Следующий залп будет точнее — они подойдут ближе и скорректируют прицел».