Интерлюдия. Российская империя. Екатерина Вторая.
Российская императрица Екатерина Алексеевна с утра находилась в прекрасном настроении. Тому было несколько причин. Её новый любовник Пётр Завадовский старался почти всю ночь, хоть она и не выспалась, тем не менее чувствовала прилив энергии. Вторая причина, приехал Гриша Потёмкин, к которому Екатерина продолжала чувствовать нежные дружеские чувства. В нём императрица была уверена, Гриша её никогда не предаст. Третье — пришли новости об очередных победах генерала Суворова. Александр Васильевич в очередной раз разогнал мятежников. Оренбург вновь под контролем властей. В письме Суворов указал, что часть войск отправит к Перми, а сам выдвинется к Екатеринбургу. Правда Емельяна Пугачёва пока не схватили, но это вопрос времени. После бесед с послом, точнее бывшим послом Казимиром Годжинским, Екатерина много раз думала о том, что крепостное право надо отменять. Ведь не просто так поднялись крестьяне на это восстание. Не поддержи чернь[1] Пугачёва, то и не было бы таких громких событий. Давно бы изловили Пугачёва и казнили. В мыслях императрицы всплыли воспоминания годовалой давности, когда прибыл новый посол Виктор Валлет на замену Казимира Годжинского. Тот запомнившийся разговор произошёл на званом вечере, где высшая аристократия собиралась для игры в карты. Екатерина, как страстный любитель карточных игр, всегда присутствовала на таких вечерах. Казимир Годжинский за годы своей службы послом в России навёл дружеские отношения со многими аристократами. Да и сама Екатерина относилась к нему благожелательно, но до любовной интрижки дело не дошло, хотя сама императрица была бы не против. Прибыл новый посол и Годжинский посетил вечернее сборище, чтобы в неформальной обстановке представить Виктора Валлета. В процессе вечера удалось переговорить, точнее Годжинский улучив момент, когда Екатерина сделала перерыв в карточной партии, чтобы передохнуть. Разговор начала первой сама Екатерина.
— Казимир Мазурович, я так понимаю вы покидаете суровую Россию, раз привели познакомить вашего нового дипломата. Жаль, очень жаль. Надеюсь, что в вашей карьере это повышение. И прошу обращайтесь ко мне по имени отчеству, ведь мы не на официальном приёме, — Екатерина говорила мягким тоном, что также выказывало её расположение к панамскому послу.
Екатерина знала, что у Годжинского и Дашковой была интрижка, её подруга сама об этом рассказывала. При чём восхищалась мужскими способностями панамского посла. Сейчас, понимая, что Годжинский в ближайшие дни покинет Россию, русская императрица жалела, что сама не подвела их отношения к постели. Но тогда не хотелось обижать Потёмкина, а сейчас похоже поздно.