Поднимаюсь на второй этаж и замечаю силуэт у окна в холле.
В темноте ее практически невозможно заметить, и если бы не свет фонарей, падающий с улицы и освещающий тонкую фигурку, то я прошел бы мимо мыши, не обратив на нее внимания.
Я подхожу ближе, пытаясь понять, что именно она рассматривает настолько внимательно, что даже не замечает моего приближения. И когда встаю у нее за спиной, то сразу же замечаю Мирку, стоящую перед Питом на коленях и полирующую его болт.
– Нравится? – спрашиваю.
Мышь вздрагивает, резко оборачиваясь и встречаясь со мной диким взглядом.
В темноте я вижу, как блестят ее глаза и широко раздуваются ноздри.
– Хочешь к ним? Может, кто-то из моих братанов и согласится пожалеть убогую. Хотя им это ни к чему, когда там полно опытных девчонок, способных удовлетворить любые желания. Можешь спуститься и поучиться у них. На будущее.
– Ты псих! – она пытается обойти меня, но я стою так, что мышь оказывается зажата между стеной и окном. – Что вы устроили? Сейчас приедут родители и у тебя будут большие проблемы.
– Плохие новости, мышь. Они улетели на какую-то тусовку в Турцию.
Вижу, как она с подозрением смотрит на меня.
– Ты лжешь!
– Думаешь, я бы устроил вечеринку, если бы был хоть малейший риск, что ее могут прервать?
Смотрит недоверчиво.
– Что такое? – усмехаюсь, понимая, что эта деревенщина даже не в курсе того, где ошивается ее мамаша. – Тебя не поставили в известность? – хмыкаю. – Даже родная мать не помнит о твоем существовании.
– Да пошел ты! – выплевывает мне в лицо.
– Нет, мышка. Давай ты сделаешь так, чтобы и я забыл о том, что ты есть. А то при взгляде на тебя у меня портится настроение.
– Насрать мне на твое настроение, – толкает она меня в плечи. – Ты озабоченный ублюдок, как и твои дружки-идиоты. Да вы же ненормальные! – кричит бешеная.
– Ты злишься потому, что мы не хотим сделать тебя одной из нас. Смирись с этим, убогая. Максимум, на что ты можешь рассчитывать в будущем, – это стать прислугой на наших вечеринках. Будешь убирать мусор, пока мы веселимся, и говорить спасибо, что позволили прикоснуться к своему миру, – вижу, как в ее глазах вспыхивает злость. – Это все, на что ты можешь надеяться, – перехватываю ее руки, которыми она снова лупит по мне. – И не смей меня трогать. Никогда, – отпускаю тонкие запястья и отхожу в сторону.
Мышь срывается с места и громко хлопает дверью своей спальни, оставляя после себя аромат цитрусов и морской соли. А я ловлю себя на том, что пытаюсь поглубже затянуться им.
Стефания
– Вот мы и дома! – слышу мамин голос. – Дети! – кричит она, а я морщусь от ее лицемерия.