Средняя площадка. Бесконечные лавки, магазинчики, мастерские и таверны, с так любимым ею мороженным. Ненавистная Арена, успевшая даже ей сгубить немало нервов. Резиденция Совета Старших, которую привыкла обходить десятой дорогой, и просто улочки, по которым так приятно гулять одной и, особенно, в правильной компании. Секретные убежища первых Игроков, в том числе ее уютная норка, и квартал клановых и личных домов, дверь в один из которых она только что так решительно закрыла. Здесь ей делать было нечего: все свое имущество она собрала заранее, сложив во вместительный рюкзачок. Помимо денег, повседневных вещей и запаса еды, полученного от нага снаряжения и кое-каких полезных артефактов, она захватила с собой лишь книги. Больше ей ничего не нужно. Свой путь она хочет начать налегке.
Верхняя площадка встретила ее тишиной и пустотой. Небольшой черный куб храма Хаоса одиноко поблескивал в центре отполированными гранями, привычно избегаемый своими служителями.
— Подожди меня здесь, — она остановила Эрмиса у края площади, и тот, понимающе кивнув, улегся на приятно податливую поверхность.
Управляющий удачей Слепец. Переплетающая судьбы Шаддат. Двуликий Крафард, порождающий новое из Хаоса и разрушающий его же прикосновением. Загадочный Вирреки, покровительствующий тайнам, наделяя гениальностью и безумием. Дерзкая и прекрасная Аори, благоволящая странникам, бунтовщикам и анархистам. Изменчивый Ирнхул, властелин искажений, превращений и мутаций. Малуут, самый веселый и озорной из всего пантеона, бог шутовства…
Ее взгляд рассеяно скользит по всем восьми статуям, прежде чем найти того, кто в них не нуждается — пламя, горящее в центре храма.
Уверенно пройдя оставшиеся шаги, она без страха и колебаний взглянула на него и громко произнесла:
— Отец! Услышь мои слова и прими мое подношение, — крохотный нож скользит по руке, вспарывая кожу, кровь быстрым ручейком падает вниз, заставив ярче вспыхнуть темные пляшущие языки. — Я прошу, позволь мне увидеть тебя или прими мою жизнь в качестве жертвы.
Кровь потемнела и густо стекала в пламя. Безумие, живущее в огне, уже начинало пробовать на вкус барьеры ее разума, но она продолжала ждать, не отводя взгляда.
— Отец?
Голос, раздавшийся за спиной, заставил резко развернуться.
Он снова был в образе юноши, таким, как его видел и описывал Рэн. Молодой паренек с небрежно разбросанными по плечам черными волосами, гибкая, наполненная силой фигура и идеальная белизна изящных рук. Обманчиво простой бархатный наряд без украшений, тонкий, еле заметный серебристый обруч в волосах и пытливый взгляд глаз, за отблесками черного пламени в которых почти не видно зелени.