— Как же вы все мне надоели… — буркнул я. После неприятного сюрприза с лодкой, появление какого-то нового неучтенного стража совсем не удивило, но как же все это меня достало! Даже когда в одиночку провалился в глубины склепов Беренхеля, вотчину бога Смерти, не было так тяжело. И думать о том, как экономнее победить, сохранив последние крохи возможностей… просто уже нет ни сил, ни желания. Как и беречь трофеи для будущего. Особенно, когда беспокойство неумолчно грызет изнутри, оседая горечью на языке. Перчатки ассирэя, Амулет темного гостя, веер Мистры и ее телекинез… Мы прорвемся. Но пошло оно всё!
По мечу, созданному богом и для бога, побежали искры личной силы Гефеста, наполнившего меч под завязку, чтобы я, смертный, мог использовать все его возможности. Чем заполнять его заново, я буду думать потом. А пока… лезвие с легким гулом засветилось, поделившись со мной безудержным предвкушением готового ринуться на свободу изначального огня.
— У тебя не выйдет, — насмешливый голос вновь раздался в темноте. — Ни магия смертных, ни зачарованный металл не смогут разрубить мою паутину.
— Да я и не собирался, — ответил я, спуская силу, рвущуюся на свободу.
Олимпийский огонь, первородное священное пламя, с любовью вложенное в меч, с ревом вырвалось вперед, заливая все видимое пространство неистовым жаром, сметая преграды и до хруста и пепла прожаривая жадных пауков, спешащих со всех сторон. Твари, громко вереща, сгорали в необоримом огне, со звоном лопались тонкие нити-струны паутины, истаивали кости не сумевших спастись из Бездны бедолаг, а дар Гефеста вместе со вложенной безымянным кузнецом силой, что сумела пробить даже стены Акш’дхара, продолжали бушевать, гудя и торжествуя, словно спеша показать свою полную мощь.
Ринору, вибрируя в руках, выпустил новую ослепительную волну, потоком пламени прожигая проход в покрывавшей все паутине. Оранжевые язычки, цепкими пальцами ухватившись за обугленные концы нитей, шустрыми искрами рванули во все стороны… но целые полотна паутины сами по себе отвалились от общей массы, унося с собой на пол огонь, чтобы выгореть там и задушить врага.
«Где она?» — мысленно шепнул я Мистре.
Оставлять за спиной тварь, затаившуюся в темноте, нельзя. Обязательно попытается ударить в спину.
«Вверху и справа» , — быстро сориентировавшись, ответила фата, и в моем разуме выделился конкретный сектор под потолком.
Ну, держи! Меч вскинут, направляя концентрированную струю пламени вверх, столь раскаленную, что кажется белой до синевы. Нити в принципе не могут служить ему преградой. Тогда на его пути вспучиваются клубы густой тьмы, пытаясь остановить, не допустить… но оказываются в силах лишь задержать всепрожигающий поток на пару жалких мгновений…