С опаской поглядывая на нагромождение плит перекрытия, нависших над расчищенным нами лазе, мы нырнули в пыльную темноту. Нырнули недалеко.
Хотя под образовавшийся козырёк хлама упало не так много, но нам всё равно пришлось попотеть, вытаскивая его через узкий лаз наружу, пока не добрались до солидных стальных ворот. Осевшая сверху балка перекрытия не смогла смять их, но заклинила на смерть, хотя по словам Булавы, мы бы и так их не смогли открыть, так как эти ворота открывались только изнутри. Артефакт, с помощью которого Хомяк вскрыл дверь в бункере, пока так и не нашли, так что придётся вскрывать ворота по старинке — лазером.
Мы передали Булаве ранец с батареями, раструб лазера, противогаз, а сами выбрались на свежий воздух. Лазер не слишком мощный, но в крохотном закутке вонь от горящего железа и краски всё равно быстро заставит ретироваться оттуда.
Загудели батареи, беззвучно заработал лазер, затрещало раскаляющееся железо, потекли первые стальные слёзы, дыру заволокло сизым дымом, невидимый до этого лазер заиграл в дыму во всей своей красе. Пара сотен тончайших лазерных лучей, бьющих конусом в десяти сантиметрах от раструба, соединялись в одну ослепительную точку, прожигая железо будто лист бумаги, а потом безопасными лучиками, неспособными поджечь и спичку, опять расходились в стороны, уже внутри вскрываемого помещения. Каждый, быстро рассеивающийся в воздухе луч в отдельности и за сотню лет не смог бы разогреть снаряд до его детонации, так что взлететь на воздух нам не грозило. Поэтому я стал высматривать опасность во внешнем мире, однако и здесь ничего такого не заметил. Разве что там, куда показывал наш новый рыжий товарищ, рассказывая о своём возвращении, высоко в небе просматривались какие-то точки, но и они быстро исчезли из вида.
— Ты как? — Спросил я зубра, я думал тебе последним ударом долбаный Хомяк голову на хрен свернул, но ты, вроде как легко отделался.
Зубр покачал ладонью из стороны в сторону, мол ничего, но бывало и лучше:
— Шелюсть шутко чешется, прям хак у млахенца, хощется впиться тёснами в хакую-нибудь дерефяшку и шевать и шевать её…
Последние, не шибко внятные слова Зубра заглушил грохот упавшего железного листа, из дыры, пахнуло затхлостью и пылью, вырвавшийся оттуда порыв ветра, быстро выдул дым, открывая вид на неровную дыру в воротах с краями покрытыми быстро остывающими стальными каплями.
Булава содрал противогаз с раскрасневшегося лица, махнул нам рукой.
— Пошли, сим-сим открылся.
— Клондайк… — Пробормотал я минуту спустя, когда мы в свете одинокого фонарика рассматривали ящики со снарядами и патронами, ровными рядами, уходящими в темноту.