— Да пошёл, ты! — Продемонстрировав миру средний палец, я вогнал выстрелившие лезвие тому в ногу, вбив его между костью и икрой, тут же рванул клинок на себя, полосуя мышцу до самого голенища его нестандартной обувки, там лезвие заскрежетав застряло, что и неудивительно. Из обзорных лекций я хорошо помню, что современная армейская обувь создана из сложных композитных материалов, включающих в себя пластины из титана и углеродные нанотрубки, так что способны выдержать даже приличный взрыв. Наш прапорщик, слегка ухмыляясь, рассказывал о паре случаев, когда наступившему на мину солдату отрывало ногу по колено, при этом ступня внутри берцев оставалась практически целой и невредимой. Та же ситуация с бедром: вшитые в них пластины защищали от пуль ноги от колен до паха, так что во время разговоров я определил только две уязвимых области — это низ живота и часть ноги от колена до середины икры. Меня ни на секунду не успокоили слова, что нас оставит здесь живыми и здоровыми. Может мужик от перебора наноботов ещё не совсем поехал крышей, но вот его баба точно рехнулась окончательно и бесповоротно, поэтому, в черновую набрасывая план освобождения, я предполагал схватку и в таком случае сначала при удобном случае, просто хотел отрубить ему ногу, но во-первых, он таким образом избавлялся бы от моих пут, и вполне на одних руках мог уползти куда подальше и расстрелять нас издалека, а во-вторых, он явно вкладывался не только в силу но и в телосложение и вполне возможно, что я просто не смогу перерубить толстую, укрепленную кость и решил действовать наверняка.
Плотная ткань поддалась с большим трудом, да и плоть была будто сделана из плотной резины, едва поддаваясь нажиму бритвенно-острого лезвия, впрочем, добавленная сила сыграла как надо, и через секунду у противника в ноге зияла двадцатисантиметровая дыра.
Кровь хлынула настоящим потоком, прапор взревел и ослеплённый жуткой болью ударил наотмашь, слава богу попав по прутьям решётки. Ночное зрение работало на полную и даже в неверном свете я успел увидеть, что по крайней мере и правый кулак у него тоже преобразован: покрыт той же бронёй и шипами. Толстенные прутья решётки жалобно взвизгнули изгибаясь, а я отпрянул назад, ударяя потрошителем снова и снова. Его несомненный плюс — практически метровая длина, в данном случае скорее была минусом: мне приходилось одной рукой тянуть за Фракира, вторую далеко отводить назад, чтобы попытаться ткнуть остриём в какое-нибудь уязвимое место. Попал один раз в уже раненую ногу и два раза лезвие съехало с пуленепробиваемых пластин, взрезав лишь ткань штанов, когда противник разобравшись с тем что происходит, схватился за обвившего его ногу Фракира и рванул его на себя. Я, конечно, удерживать его не стал, стряхнув канат с пульсирующей от боли руки.