Вой боли раздался снова, в этот раз гораздо громче и теперь уже не прерывался, переходя от завываний, в всхлипы, а затем снова в вопли, как будто там кого-то заживо резали. Хотя почему как будто? Если я правильно понял эту сумасшедшую, как раз сейчас этим там и занимались. Ведь искать обезболивающее и ждать, когда они подействуют Крыска не могла: если ткани лица убитой девушки омертвеют, то никакая регенерация приживить их не поможет.
Я замолк, отчётливо представляя, как сумасшедшая взрезает себе кожу вокруг лица, как хватается за её края, начиная сдирать будто надоевший дырявый чулок…
Помещение огласил совсем уж страшный вой, а затем раздался звук падающего тела.
— Вот сука долбаная, она реально это сделала⁈ — Рыкнул прапор, разворачиваясь в темноту и я в тот же миг нырнул вперёд, отдавая одновременно несколько приказов:
— Информационный центр: использовать все не задействованные стандартные наноботы! Экстренное увеличение силы и ловкости на максимум! Фракир, якорь! Держать!
Проехал по полу, влепившись каской в решётку, выкинул сквозь прутья руку вместе с куском ожившего каната. Тот метнулся вперёд со скоростью атакующей кобры, обвиваясь вокруг одной ноги прапорщика.
Внимание! Во временном усилении задействовано 129 наноботов. Предполагаемый выход из строя по окончанию действия 99–106 наноботов. Сила и ловкость плюс 21 сроком на две минуты.
Внимание! Превышение силы и ловкости больше чем на 15 единиц от естественного фона может быть опасно для вашего физического здоровья…
Сообщение я скинул, не дав ему даже нормально открыться, вцепился второй рукой во Фракир и что есть мочи дёрнул его на себя.
Ноги захваченного врасплох Хомяка разъехались в стороны, и он тяжело грохнулся на пол.
Я тут же воспользовался этим, выбрал провисший канат на всю длину, и упершись плечом в решётку, дёрнул ещё раз, рывком подвигая к себе громоздкое тело. Прапор, накаченный до упора наноботами и трансформировавший своё тело так, что его и родная мама не узнает, наверняка был сильнее меня даже в моём нынешнем состоянии, когда, казалось, что мои мышцы и связки превратились в стальные канаты, но на голом полу ему просто было не за что зацепиться и я продолжил рывками подтягивать его к себе. Он было потянулся к дробовику, но успел ухватиться только за стул, швырнув его в меня с такой силой, что от удара о решётку тот превратился в гору щепок, осыпавший всё моё тело. Я только упрямо наклонил голову и в этот раз упершись в решётку ногами, дёрнул ещё раз, вложив в рывок все свои силы, протискивая обутую в берцы сорок восьмого размера лапищу сквозь решётку. В ладони, туго обвитой канатом что-то, треснуло и её пронзила острая боль. Ладонь вспыхнула огнем, отдавшись жгучей болью до самого локтя, однако я не дал ей себе помешать. До того момента, когда прапор придёт в себя и вытащит меня наружу сквозь решётку, будто фарш через мясорубку у меня есть всего несколько мгновений, так что…